Медвежий Угол

Глава 74

Войдя в их с Баженой спальню, ярл тяжело дышал. Закрылась дубовая дверь комнаты, отделяя его от посторонних глаз. Наконец, желанное одиночество! По привычке он потянулся к ножнам и вынул острое оружие, испачканное кровью Сверра. В глазах снова вспыхнула пелена агрессии, и викинг схватился ладонями за сталь меча. На руках Сигурда лопнула грубая кожа, и кровь начала капать на пол. Но он, казалось, был в забытьи и не чувствовал какую боль себе причиняет.

Глаза его блуждали по комнате, пробуждая новую волну ярости. Раскрытые сундуки с вещами Бажены находились в беспорядке. Видать, она смотрела, какие вещи взять с собой в бегство, но забрала немногое... Сделав несколько шагов вперед, он взглянул на дно деревянного сундука, где лежал ее проклятый славянский кушак. Черты его лица исказила злоба, и он, взмахнув мечом, воткнул его острием в лапу Велеса, оскверняя оберег Медвежьего Угла.

— Будь ты проклята! — прорычал мужчина, чувствуя, как боль разрастается в груди с новой силой. — И будь проклята твоя медвежья земля!

В то черное мгновение в душе Сигурда происходили стремительные перемены. Боль от предательства отравляла легкие, мешая сделать глубокий вдох. Бажена, та, в которой он видел свет и радость, предала их чувства и совершила подлость. Златовласая дева, спасшая его от холода и голода в далеких краях, превратилась в коварную дрянь, погубившую в нем все добрые намерения. Сука посмела его обмануть, за его спиной совершила побег с проклятым выродком! Боги — свидетели! Ему было мало смерти купца, ведь она ничуть не облегчала страдания сердца! Он видел в Бажене будущую жену, находил свой дом... Подумав об этом, мужчина горько рассмеялся, подняв голову к потолку.

"Глупец! Она использовала твои чувства и при первой же возможности оставила тебя, пока ты пел ей оды любви!" — казнил себя Сигурд за все ласковые слова в ее сторону. Она, небось, потешалась над ним, убегая с купцом под дымом утреннего тумана! Тварь... Увидев на берегу их соединенные руки, он едва удержался, чтоб не утопить ее в холодном море! Такое предательство заслуживало смерти, и все же, расправившись со Сверром, он не смог ее убить...

Закрыв глаза, Сигурд мысленно вернулся к недавним событиям, которые изменили его жизнь. Как же коварна ее душа! Чего только стоит ее взгляд... Бежена стояла за спиной Сверра, протягивая ему руки, и смотрела на него таким невинным взглядом! Она так отчаянно звала его, словно ни в чем не была повинна... Сигурд усмехнулся. Девка притворялась каждый миг с тех пор, как оказалась в его объятиях... Она преподала ему хороший урок, и теперь славянка ответит за то, что причинила ему душевную боль. Он не лишит её жизни, но оставит в живых и заставит жить в ненавистной ей Скандинавии.

Тем же вечером в общем зале замка состоялся ужин. Погода портилась, и потому викинги больше времени проводили у очага, попивая эль и ведя долгие разговоры о прошедшем лете. Место за столом подле Сигурда оставалось свободным, напоминаю всем о событиях, произошедших сегодня днем. Ярл не хотел ни с кем разговаривать. Он не отрывал взгляда от своих ладоней, порезанных мечом, и изредка прикасался к тушеной оленине. Сердце Олеты страдало вместе с мужем, и глаза ее то и дело возвращались к нему, сопереживая его чувствам.

Эльвин весь вечер пытался разговорить брата, но тот словно его не слышал. Проиграв его мрачному настроению, он в конце концов затих, позволяя старшему брату бродить в своих мыслях. Сигурд думал о ней, воле-неволе прокручивая ее поступок в голове. Оправданий предательству быть не может, потому ярл только и делал, что осуждал и проклинал ее за подлость. Верный Рауд сообщил о том, что рабыня просила его о встрече, но господин был непреклонен. Он не желал ее видеть и, оборвав речи слуги, запретил ему более передавать слова славянки. Любовь в сердце викинга угасала, пробуждая ненависть ко всему, что его окружало.

Тяжело признать утрату человеку, когда тот не оправился к богам, а просто исчез в водовороте жизни. Еще сложнее оттолкнуть от себя воспоминания, ведь Сигурд был с ней счастлив. Викинг не мог объяснить ни другим, ни себе, почему его сердце успокаивалось подле нее и только с ней он мог забыться. Голос Бажены звучал музыкой, прикосновение становились целебными для души, а ее тело превращалось в нектар любви. Он наполнялся рядом с ней, становясь сильнее. Ради нее просыпалась жажда жизни, славянка питала каждую частичку его души, и вот она умерла для него, но при этом осталась жива. Девушка будто превратилась в неодушевленный предмет, лишь издалека напоминающий ему о прошлом. «Она больше не существует для меня, — заключил Сигурд. — Но беда в том, что вместе с ней исчез и я». Любовь, такая хрупкая и нежная, разбилась на берегу холодного моря Скандинавии, разлучив Сигурда с любимой женщиной.

Пока в замке проходил ужин, Бажена сидела на промозглой земле, укутанная грязным плащом. До последнего момента она надеялась, что Сигурд не оставит её в тёмном подвале на ночь, но, кажется, она ошиблась... Суровость викинга сбивала с толку, и она не могла поверить, что её возлюбленный способен на такие жестокие деяния. Послышались шаги; усталая Бажена не поднялась с земли, когда открылась дверь. Факел осветил ужасную темницу, и Агнесс ахнула, прижимая ладонь к щекам, изувеченным шрамами.

— Госпожа!

— Тише ты, — прорычал Рональд. — Не то нас всех убьют!

Агнесс, не теряя времени, бросилась к Бажене, хватая руками ее за бледные щеки. Она не поверила в ее виновность и своего отношения к ней не переменила. Уж если бы Бажена задумала бежать, то она бы знала! По щекам Бажены заструились слезы; задыхаясь, она схватила Агнесс за запястья. Заскрипев зубами, Рональд отвернулся, дабы не проникнуться жалостью к судьбе чужестранки.