Медвежий Угол

Глава 85

Я посвящаю эту главу всем женщинам, пострадавшим от любви.

Эльвин не мог вспомнить ни одного лета, когда бы он оставался дома, не отправляясь в дальний поход по морю. Сигурд не согласился с намерением младшего брата отправиться в плавание и настоял на том, чтобы тот провёл первый год своего правления рядом с ним. Братская любовь пересилила зов души, и потому мрачный Эльвин терпеливо коротал время, подчиняясь воле брата. Медленно прогуливаясь по берегу моря, мужчина наслаждался вечерней прохладой воздуха, размышляя, куда бы он хотел отправиться на следующий год. «Наверное, только глупец строит планы наперед, не пережив еще сегодняшний день», — промелькнула мысль в голове высокого викинга.

Сложно жить так, когда ничего тебя, кроме свободы духа, не удерживает на земле. Ни одна женщина не имела над ним власти. Ни одна не смогла надолго удержать его в своей постели. Пожалуй, в этом он был куда удачливее Сигурда, пострадавшего от чар славянки. Эльвин еще не испытывал такого сильного чувства, когда женская рука ведет к земному наслаждению и одновременно к погибели. Мужчина поднял камешек с песка, прицелился и метнул его в пасть волны, поглотившей его без сожалений.

Ярл стоял на возвышенности и наблюдал за тренировкой воинов. Его руки были сложены за спиной, а взгляд следил за каждым движением бойцов. Звуки мечей, рассекающих воздух, завораживали мальчишек, которые с восхищением смотрели на происходящее. Они с трепетом мечтали о том дне, когда им самим позволят взять в руки оружие и встать на защиту Скандинавии.

Воин по имени Север, лишившийся в боях почти всех верхних зубов, шепеляво выкрикивал команды, приказывая одним наступать, а другим защищать позиции. Подойдя к ярлу, он, уперев руки в бока, начал жаловаться на молодых воинов, которые постоянно ошибались даже в самых простых упражнениях.

— Их рука еще слаба, — согласился ярл. — Увеличь нагрузку.

— Эх, разучились бабы рожать сильных сыновей. Дух их слаб. В детстве, господин, боги наделили вас неплохой силой. Я помню, как вы отважно бились с малых лет.

— Если не тренироваться, то сила теряет своё значение.

— Верно, верно. Я уж жду вашего сына, господин, на своем поле! — Север улыбнулся беззубым ртом. — У вас-то парень непременно будет бравым воином!

— Погоди загадывать, Север, — вмешался херсир Дан, стоя за спиной ярла. — Вдруг боги пошлют господину дочь.

Сигурд, ухмыляясь, обернулся к херсиру.

— Будет девка, отдам ее тебе на воспитание. Мне же наследник нужен.

Дан, выдержав взгляд господина, улыбнулся, хотя слова ярла вызвали у него приступ гнева. Сигурд снова повернулся к полю боя и стал наблюдать за тренировкой. Многим рядом стоящим слова ярла показались шуткой и вызвали добрый смех, но только не херсиру. Он знал, что Сигурд говорит серьёзно, и если его жена не родит ему сына, то ей несдобровать. Знать бы заранее, что уготовили им боги, тогда, возможно, Дан сумел бы не реагировать так остро на слова господина. Пока же ему очень трудно совладать с собой в присутствии Сигурда. Он видел в нём соперника и не мог простить того за то, как он жестоко обходится с прекрасной госпожой.

Несколько дней подряд на мёртвой земле шли дожди, и небо Скандинавии гремело от молота Тора. Притихли мирные жители, опасаясь гнева могущественного бога. Затянутые серой дымкой облака совсем не пропускали солнечных лучей, и оттого казалось, будто бы ночь затянулась. Ещё несколько недель назад для беременной госпожи подготовили специальную комнату для того, чтобы родился на свет долгожданный наследник ярла.

Однажды поутру Олета почувствовала сильное головокружение и едва не лишилась чувств. Вскрикнув, она приказала привести повитуху. Благодаря плохой погоде в день родов Сигурд не покинул замок. Находясь в общем зале, он услышал крик жены и, испугавшись, поднялся со своего места, намереваясь разузнать, в чём дело. Дурное предчувствие не покидало ярла, он боялся за жизнь будущего наследника. В тот миг господину доложили: настал срок, и вот-вот Олета разрешится от тяжкого бремени.

— Скорее бы уж, — улыбнулся хозяин замка, приказав налить всем крепкого эля. — Не терпится взглянуть на сына!

Эдда, придерживая госпожу за спину, помогла той устроиться в постели. На улице по-прежнему гремел гром, добавляя волнения в этот особый момент. Вместе с повитухой в комнату вошла Марта, неся в руках специальный отвар, который должен был облегчить судороги госпожи. Закричав, Олета запрокинула голову, когда её тело пронзила очередная молния схваток. На лбу выступили капельки пота, хрупкая госпожа едва сохраняла ясность рассудка.

— Терпите, терпите, — хлопоча над госпожой, повитуха задрала женщине юбку и облила её промежность холодной водой, чтобы уменьшить боль. В то время считали, что подобное дейсвите облегчает положение рожениц.

Госпожа снова вскрикнула. Тело её пронзил огонь, поднялась температура, и, дабы не терять мужество, она принялась громко читать молитву богине Фригг. Впереди Олету ждали суровые испытания, которые никак нельзя вынести без божьего благословения.

— Я рожу, рожу... На этот раз ребенок родится здоровым, — шептала Олета в забытье, вспоминая руну, написанную кровью на белом снегу, когда нагая она проводила ритуал в ночном лесу. — Я должна родить сына!