Медвежий Угол

Глава 87

В жизни часто происходит так, что уходит тот, кто не должен был оставить этот мир, а помощь приходит от того, кто был дальше всех остальных. Выйдя на берег Скандинавии, славянка никак не могла помыслить, что однажды будет воспитывать дочь врага. В этом явно произошла какая-то насмешка небес, иначе объяснить нельзя, как Бажена стала единственной женщиной, взявшей на себя заботу о новорожденном ребенке. Конечно, Сигурд об этом не знал, и оттого все становилось только сложнее.

Бажена скрывала свою заботу о девочке и кухню оставить не могла. Все действия совершались скрытно, благодаря помощи Эдды, которая соглашалась на это только из-за любви к своей покойной хозяйке. Днем служанка присматривала за новорожденной, следя, чтоб кормилица хорошо с ней обращалась, а ночью все заботы о ребенке ложились на плечи Бажены. Тайком пробираясь к малышке после тяжелой работы на кухне, она почти не могла сомкнуть глаз.

Именно ночами Лив подолгу не засыпала, плакала и изводила молодую девушку капризами. Приходилось по многу раз вставать и хлопотать над девочкой, которая не могла спать спокойно. Наверное, Бажена никогда не позабудет то трудное время. В одночасье в жизни её появилось испытание, к которому она была совсем не готова. Боязнь навредить ребёнку преследовала, но девушке приходилось преодолеть все внутренние страхи и рассчитывать лишь на себя. В замке к Лив относились плохо. Многие обвиняли ребёнка в гибели прекрасной госпожи. Бажена особенно тяжело переживала то, что даже родной отец отвернулся от девочки. Сложно принять такую холодность и жестокость от человека, которого когда-то помнило и любило сердце. Как ни старалась Бажена, но не замечать такое очень трудно.

Кухарка стала часто бранить девушку за ошибки в работе. Последней каплей стало испорченное рагу. Забывшись, Бажена несколько раз добавила одни и те же приправы в котелок и тем самым подпортила вкус. Ругаясь, кухарка ударила Бажену полотенцем. Впереди осень — не время переводить продукты. Бажена не спорила и сама винила себя не меньше, но тучная кухарка никак не могла смириться с такой неудачей и прогнала рабыню прочь. Глотая обиду, Бажена вышла на задний двор и, закрыв лицо руками, горько заплакала. О, Велес! Сколько еще раз ударит ее жизнь, прежде чем она окончательно сломается?!

Вытерев слезы длинной юбкой, славянка оправилась к ребенку. Усталая, она с трудом преодолела длинные ступеньки. Услышав плач ребенка в коридоре, девушка ускорилась. Раскрасневшаяся малышка находилась в спальне одна, и Бажена на то жутко рассердилась. Почему никто не смотрит за маленькой госпожой?!

— Тише, Лив. Погоди, я помогу тебе, миленькая.

Поменяв пеленки и накормив девочку козьим молоком, девушка еще долго укачивала малышку, перед тем как та спокойно уснула. Глаза Бажены болели, голова раскалывалась, и как-то незаметно для себя она уснула на мешке в углу комнаты. Сон был ей необходим, иначе бы она лишилась рассудка. Тяжелая работа на кухне, плач ребенка, переживания за маленькую жизнь и бессонные ночи не могли пройти бесследно. Прикрыв глаза, девушка погрузилась в глубокий сон до самого позднего вечера...

Бажена, поморщившись, потянулась, чтобы размять затекшую шею, которая не разгибалась из-за неудобной позы во время сна. Лив надрывно плакала в кроватке, и девушка тотчас бросилась к ней, успокаивая кроху, она зажгла свечу. Неужто уже так поздно? Пламя свечи возвеличило мужскую тень на пороге, и оттого Бажена вскрикнула. Сигурд. Холодный взгляд, острее кинжала, впился в лицо несчастной девушки, прижимающей к груди ребенка. Когда она уснула, ее сознание затуманилось, и, вероятно, Сигурд услышал детский плач и пришел на звук. Бажена почувствовала, как её тело охватывает дрожь. Они не виделись уже очень давно.

— Положи ребенка в колыбель и немедленно убирайся отсюда, — раздался приказ ярла.

Красивые черты викинга исказила ярость. Недавно он вернулся после охоты и, поднимаясь к себе, услышал плач дочери. Сначала мужчина хотел было отмахнуться от услышанного, но крик становился всё сильнее, и тогда он направился в дальнюю комнату взглянуть, почему никто не спешит успокоить орущего младенца. Викинг намеревался отчитать Эдду и, вернувшись к себе, уснуть спокойным сном, но, зайдя в покои дочери, ярл потерял дар речи. В тёмном углу лежала она, и мужчина узнал её ещё до того, как свет факела из коридора упал на лицо славянки. Войдя в комнату, Сигурд тяжело задышал, пытаясь понять, не сон ли всё происходящее. В комнате ребёнка в самом деле спала славянка... Грудь Бажены мирно вздымалась, и она никак не пробуждалась от громкого плача.

Придя в себя от смятения, ярл хлопнул дверью, и только тогда девушка, поморщившись, покинула объятия сна. Он так давно не видел ее вблизи, что не сразу обнаружил свое присутствие в темноте, вдыхая ароматы трав, витавшие в воздухе. Нежная, желанная... он ощущал тепло ее тела, даже находясь на некотором расстоянии. Проклятье! Отгоняя непрошенные воспоминания, ярл хотел было ее отчитать, и тут она зажгла свечу, и в глазах цвета василька вспыхнул страх. Прижимая дитя к груди, она попятилась, словно увидела перед собой косматого зверя, разозлив тем самым мужчину ещё больше.

— Я... я здесь присматриваю за Лив. Она плохо спит, её нельзя оставлять одну.

Циновка застрипела под тяжелым шагом ярла, и он вмиг оказался подле девушки, нависая над хрупкой славянкой.

— Ты, видно, умом тронулась, рабыня? Как ты посмела так близко подобраться к ребёнку?

От грубых слов Бажена зажмурилась, словно получила от него пощёчину. Воспользовавшись её замешательством, Сигурд вырвал из рук Бажены дочь. Притихшая Лив снова заплакала. Руки отца ей не были знакомы, и она, вероятно, испугалась. Славянка кинулась к девочке, но викинг её оттолкнул.