Медвежий Угол

Глава 97

Любовь мужчины для женщины — каменный щит от тягот жизни. Так задумали боги. Мужчина сильнее, выносливее и крепче. Кажется, он создан лишь для того, чтобы стать опорой для той, кого боги сделали слабее. Многое продумали небожители, когда создавали мужчину. Великие творцы наделили своего сына темпераментом, наказали ему всегда опираться на ощущения и хорошо ориентироваться в пространстве для того, чтобы отыскать свой путь на запутанных дорогах жизни. Сила духа, стойкость и самообладание — это основные качества настоящего мужчины.

Любовь мужчины выражается через действия, и потому его эмоции не всегда очевидны для женщины. Думая о ее благополучии и защите, мужчина упускает выражение чувств через слова, которые так желанны женскому сердцу. Ради Сигурда славянка пожертвовала многим, но, погруженный в привычные хлопоты власти, он словно того не замечал. Закрытый и мрачный ярл избегал Бажены. Несмотря на то, что его душа тянулась к ней, он сдерживал свои чувства, зная, что близится час их разлуки.

Не счесть, сколько раз, глядя на нее издалека, он корил себя за прошлые ошибки. Ярл мучился, страдал. Не привыкший к жертвам со своей стороны, он готовился расстаться с ней вопреки своей любви. Смывая ошибки собственной кровью, мужчина понёс расплату и, стоя пред статуей Одина, на коленях молил его о милости. Теперь он осознал, пришёл к пониманию, и только сейчас он любил её по-настоящему.

Нельзя стать клеткой для другого. Нельзя любить во имя... такое чувство всегда приходит вопреки. Любовь — не для одного человека, она для двоих... она не прощает эгоизма и ненавидит малодушие. Любовь настоящая и крепкая освобождает и не позволяет человеку страдать. Придя к этому решению, Сигурд принёс в жертву себя, освобождая Бажену от веревок Скандинавии. Он заставил её любить его в неволе и знал, что лишь свобода поможет её душе воскреснуть с былой силой. Всё кончалось для них, но не для неё. Сигурд свято верил в то, что должен её спасти.

Спасти от себя, от чужой земли, от участи рабыни. Отныне в этом он видел свое предзначение. Отныне в этом был смысл его жизни, и, превозмогая муки души, ярл нашел в себе силы ее отпустить.

Та ночь была похожа на множество других: слабый свет свечи, эхо голосов викингов, легкий аромат трав, подвешенных у колыбели Лив. Все, как всегда, но что-то странное, зловещее и темное беспокоило славянку. Проснувшись, она осмотрелась по сторонам. По телу пробежал озноб. Шаги. Распахнутая дверь... Сигурд. Не сон ли это? Девушка глубоко задышала, прикрывая рукой грудь. Тонкая рубашка не скрывала очертаний стройного тела.

— Господин...

Голос славянки дрожал. В тот момент она выглядела такой юной и беззащитной, что у Сигурда сжалось сердце. Правда, глядя на него, никто бы не мог об этом узнать. Взгляд серых глаз оставался серьезным и холодным. Возвышаясь у ее постели, он поймал на себе испуганный взгляд.

— Я желаю тебя видеть. Оденься и следуй за мной.

Никогда прежде ярл не приходил за рабыней лично, и оттого Бажена растерялась. Она взглянула на Лив и вдруг ей почудилось, будто в колыбели нет ребенка. Позабыв о своем одеянии, Бажена кинулась к кроватке, и сердце ее сжалось от боли. Колыбель пуста. Дурные предчувствия ожили с новой силой. Потому-то славянка и проснулась среди ночи. Кто-то забрал девочку, пока она спала... и этот человек действовал по приказу ярла.

— Где ребенок?

— Я приказал тебе одеться и следовать за мной.

— Ты ее забрал? Ответь мне, Сигурд!

Руки Бажены дрожали. Несмотря на его молчание, она все-таки потянулась к шерстяному платью. Славянку лихорадило от роя мыслей, которые, подобно пчелам, жалили ее затылок.

— Почему же ты молчишь? Что происходит, Сигурд?

— Лив в безопасности, — тихо произнес ярл, с трудом выжимая из себя слова, направляясь к массивным дверям.

Щеки девушки покраснели от злости. Она едва сдерживала гнев. Происходящее пугало. Но она не решилась бросаться на Сигурда с обвинениями, пока не выяснила всего. Накинув поверх платья темный плащ, она последовала за ярлом, который, несмотря на хромоту, двигался довольно быстро. Спустившись вниз, Бажена осмотрелась, пытаясь отыскать глазами Лив. Все тщетно. Ребенка нигде нет.

— Терпение. Скоро ты ее увидишь.

В большом зале ярко горели факелы. За столом находились несколько воинов, которые тут же поднялись при появлении господина. Сигурд окинул присутствующих строгим взглядом и, свернув за угол, преодолел тёмный коридор. Затем он открыл дверь в молебную комнату. Бажена ахнула. В небольшой комнате витал запах дыма от сжигаемых священных трав, которые тлели в глиняных мисках. Привыкнув к мраку, Бажена заметила среди собравшихся людей Эльвина, который держал на руках спящую Лив. Заметив свою подопечную, Бажена почувствовала облегчение. С ней все в порядке, и, судя по всему, Лив ничего не угрожает.

Подойдя к деревянным фигурам, Сигурд приказал подать ему ритуальный нож. Кто-то из присутствующих подтолкнул девушку к ярлу, и она, потеряв равновесие, схватилась за плащ господина, чтобы не упасть. Отпрянув, славянка встала рядом с ним, совершенно не понимая происходящего. Она безмолвно приняла из рук брата ярла ребенка и, прижав Лив к сердцу, встревоженно взглянула на господина. Распахнулась тяжелая дверь, Бажена оглянулась. В комнате стало еще теснее, когда туда вошли воины ярла.