Медвежий Угол

Глава 98

После церемонии люди разошлись, и Эльвин торжественно объявил славянке главное решение ярла: на рассвете следующего дня девушка должна покинуть Скандинавию. В молебной все еще стоял удушливый запах трав, который прочно впитался в память девушки. Сквозь дым славянка с трудом разглядела высокую фигуру Сигурда. Мужчина стремился покинуть комнату как можно скорее, следуя за остальными людьми.

Эльвин опустил взгляд, чувствуя, как боль славянки словно проникает в его тело. Блеск в глазах, окрашенных в цвет васильков, угас. Она по-прежнему стояла у алтаря, обхватив себя руками. Из ладони сочилась кровь, но Бажена этого не замечала. Чувства так сильно притупились, что в какой-то момент ей даже показалось, будто бы душа покидает ее изнеможденную плоть. Сигурд, её возлюбленный, прилюдно отверг девушку после всего, что она пережила в царстве мертвых земель. Он, в самом деле, изгоняет ее, избавляясь как от ненужной вещи.

Тошнота подкралась к горлу, Бажена тяжело задышала. Вот она, последняя капля боли, убившая несчастное создание. Он изгоняет ее в тот миг, когда она сердцем приняла жизнь на чужбине. Изгоняет тогда, когда она полюбила замок и маленькую Лив. «Какая жестокость», — произнесла Бажена каким-то незнакомым ей, сиплым голосом.

— Брат проявил милосердие. Теперь ты свободна, Бажена. Разве ты не желала вернуться на родину?

Девушка взглянула на мужчину, и тот поджал губы. Не желала. Конечно, теперь она такого не желала. О, боги, как же непонятны женщины! Эльвин с надеждой взглянул на статую богини Фригг, пытаясь найти для славянки правильные слова.

— Ты много сделала для ярла, и, — Эльвин поправил длинные волосы, пытаясь справиться с волнением, — ты многое сделала для меня. Я помню хорошее, и брат такое не забывает. Ярл решил вознаградить тебя и даровать тебе свободу. Под моей защитой ты вернешься в Медвежий Угол и начнешь жизнь заново.

Одна мысль об этом принесла ей страдания. Закрыв лицо руками, девушка горько заплакала, отчего Эльвин беспомощно пожал плечами. Сигурд в самом деле жесток, раз переложил на его плечи такой трудный разговор! Почувствовав раздражение, мужчина отошел в сторону. Щеки Бажены раскраснелись. Злость смешалась с обидой, и в этот миг она почти возненавидела Сигурда за все тяготы, принесенные ее сердцу.

— О, боги! Сигурд не любит Лив! Он никогда не станет думать о ней так, как я! Почему же ты не настоял на том, чтобы я дальше продолжила заботиться о ребенке?

От обвинений, брошенных в его сторону, Эльвин почувствовал растерянность, но его руки сжались в кулаки. Он решительно вскинул подбородок и наградил Бажену строгим взглядом.

— Ты так и не поняла, что решения ярла не подлежат обсуждению? Такова его воля!

— Таково его проклятое упрямство, которое я не понимаю! Почему сейчас? – в глазах Бажены всё ещё блестели слёзы, и Эльвин с трудом выносил её жалкий вид. — Теперь, когда я оставила дом позади! Теперь, когда нашла своё место рядом с Лив, он отталкивает меня? Скажи, разве это справедливо?

— По-твоему, с его стороны будет милосерднее оставить тебя рабыней, а после жениться на другой? Думаешь, новая жена будет рада тебе? Ты чужая здесь, Бажена, и как бы я хорошо к тебе ни относился, ты не нашей крови. Скоро Лив подрастет, и девочке будет необходимо получить правильное воспитание. Если ты будешь рядом и Лив так и останется для всех чужой... уверен, ты не хочешь для нее такой судьбы.

Подойдя ближе, Эльвин положил руки на плечи девушки и уже мягче добавил:

— Отпусти Лив... и Сигурда отпусти. Ты отдала им все, что могла. Пришло время подумать о себе.

Невозможно описать ту боль, которая пронзила сердце славянки. Все тело ее окаменело, и стояла она пред статуями скандинавских богов ни живая, ни мертвая, и еще долго не могла отвести она потерянного взгляда от их совершенных лиц. Сигурд вновь растоптал ее любовь. Теперь, когда он поправился и вернулся к жизни, она ему не нужна. В его больших владениях для нее не нашлось местечка. Бажена, подняв голову к потолку, прикусила нижнюю губу до крови. Новый удар от судьбы пришел к ней от того, кого она любила... по-прежнему любила.

Стоя за дверью молебной комнаты, ярл до боли сжимал рукоятку меча. Он слышал каждое слово и каждый всхлип возлюбленной. Сигурду стоило нечеловеческих усилий обуздать себя и не изменить в последний момент принятого решения. Он сгорал. Каждая клетка его тела мучалась и рвалась к Бажене, но он знал, что кроме боли и пепла прошлых ошибок ему нечего ей предложить. Бажена должна вернуться туда, где родился ее смех, и жить в привычном для нее мире. Сигурд все решил. Ярл хотел отправить ее в путь как можно скорее, чтобы он не смог передумать. Она больше не должна жертвовать собой ради его жизни и ради Лив. Как бы трудно ни было, Сигурд больше не позволит себе пользоваться ее добротой. Пусть брат увезет девушку как можно дальше от него и мертвой земли, которая принесла ей одни страдания.

На рассвете дракара увезет Бажену, и Эльвин доставит ее в Медвежий Угол так скоро, как сможет.

— Я жалкий раб твоей любви, и все, о чем прошу, — живи, — прошептал мужчина в темноте и, осторожно ступая, покинул коридор еще до того, как Бажена вышла из молебной комнаты.

Долго плакала Бажена у колыбели Лив. В ее голове зрело множество планов. От горя и безосходности она думала о том, как ей спасти ребенка. Сигурд может провести сотню обрядов, но Бажена своего обещания, данного Олете, никогда не позабудет. Лив нуждалась в любви и защите, она нуждалась в бережном отношении. Быть может, ей стоит похитить девочку? Похитить и убежать с ней в лес? Или уговорить Эльвина помочь? Нельзя сидеть сложа руки! Нельзя безропотно смириться с жестокостью Сигурда!