Медвежий Угол

Глава 99

На берегу горели костры. Ночь только-только покинула земли мертвой земли, как среди матросов началась суматоха. На борт драккары поднимали бочки с провизией. Викинги запаслись соленой треской, сушеным мясом и пресной водой. На борту корабля царило оживление и приятное волнение тех, кто отправлялся в морское путешествие впервые. Юнцы грезили о приключениях и отмахивались от долгих прощаний с матерями, спеша скорее отправиться в путь.

Рауд снял шапку и, почесав рыжую бороду, с тоской смотрел на своего господина. Стоя на берегу, ярл не отрывал взгляда от драккары, которая совсем скоро увезет славянку на родину. Печаль разрывала его душу на части. Любовь боролась с эгоизмом, и он молил богов о том, чтобы его муки закончились как можно скорее. Пусть воды моря унесут его любовь и растворится во времени страдание, сжигающее его бренное тело изнутри.

— Вот уж не думал, что настанет такой день и вы славянку отправите домой, — молвил слуга, не сводя грустных глаз с господина.

— Так распорядилась судьба.

— Не гневайтесь, господин, но я вспомнил тот день, когда сошлись вы со своей покойной супругой, — Рауд сильнее сжал в руках шапку, когда Сигурд нахмурился. — Я тогда подглядел, как обо всем славянке стало известно. Девка тогда стрелой в лес помчалась, к реке, а я за ней увязался! Думал, убежит проклятая, погнался за ней и увидел ее горе. Как же она плакала... как раненый зверек! До боли жалко стало девку. Я к чему это... любит она вас, господин. Не стоит, может, так судьбы ваши обрубать?

В любой другой день слуге за подобную дерзость грозила бы трепка от ярла, но не сегодня. Глубоко раненый изнутри, Сигурд не смог ничего ответить Рауду лишь потому, что стыдился, что его подведет охрипший от волнения голос. Ветер растрепал полы длинного темного плаща, и ярл прикрыл глаза, пытаясь справиться с собственным малодушием. За спиной послышались шаги. Рауд обернулся и учтиво поклонился перед братом ярла.

Эльвин не мог понять своих чувств. Одна часть мужчины ликовала, другая страдала от разлуки с братом. Подойдя ближе, он похлопал Сигурда по спине.

— Славянку везут. Ты хочешь с ней поговорить или сразу отправить её на драккару?

— Нам больше говорить ни о чем. Я все сказал. Не теряй время.

Поджав губы, Эльвин кивнул головой. Внутри него шла борьба. Мужчина видел сопротивление славянки и знал, что его племянница теряет единственную опору в замке. С отплытием Бажены девочка лишится ее заботы, и все же Эльвин не нашел в себе сил перечить брату. Эльвина воспитали так, чтобы во всем он слушался ярла... и потому сейчас мужчина беспрекословно подчинялся его воле.

Накануне после разговора с Баженой ярл осознал, что девушка не намерена безропотно подчиниться его решению. Сразу же после ее ухода он приказал викингам следить за ней и доставить ее на берег с первыми лучами солнца. Верные люди не подвели, и в назначенный срок Бажена явилась, одетая в наряд, достойный госпожи. Агнесс, идущая вслед за своей подругой, не могла сдержать слез. Сегодня она помогала ей собраться в путь в последний раз, одевая в богатые одежды, которые подарил ей ярл мертвых земель.

Золотистые волосы славянской девушки были заплетены в тугую косу, украшенную лентами. На её лоб был надет обруч с красным камнем в центре. Он был того же оттенка, что и камень на перстне Сигурда. Богато украшенный вышивкой плащ подчеркивал особый статус девушки. На поясе красовалась сумочка, декорированная жемчугом и ракушками, а на ногах были обуты легкие ботинки. Каждый элемент одежды воплощал утончённый и изысканный вкус, восхищая людей своим великолепием.

Несмотря на дорогие обновки, Бажана по-прежнему оставалась бледна, она едва ступала по песку, опираясь на руку Агнесс. За ночь она вытянула из подруги множество обещаний заботиться о Лив и даже сейчас не переставала говорить о девочке.

— Не оставляй её на ночь одну и никому не доверяй. Прошу тебя, ради меня... когда она подрастет, рассказывай ей про Олету. Говори ей про мать, как можно чаще, и говори ей о любви.

— Не беспокойся, милая. Я обязательно расскажу госпоже, как её любила мать, которая родила и та, которая её воспитывала.

На глазах Бажены снова заблестели слезы. Боги — свидетели, душа её сгорала в муках, и она сейчас скорее предпочла бы умереть, чем страдать от беспомощности. По своей воле девушка никогда бы не оставила Лив, но Сигурд не оставил ей ни одного шанса на протест. Сразу после их разговора он представил к комнате Бажены охрану. Времени до отправления оставалось так мало, что предпринять что-либо было уже невозможно. Бажена сжала руку Агнесс, и глаза их встретились.

— Не оставляй её, Агнесс, прошу... полюбили её так же сильно, как я.

— Боюсь, у меня так не получится. В твоём сердце больше доброты.

Договорить подруги не успели — к Бажене подошли матросы. Поклонившись, они сопроводили её к лодке. Хотелось кричать. Славянка замотала головой в знак протеста, Агнесс заплакала громче, но мужчины не обратили внимания на их страдания и вскоре несчастную заставили сесть в лодку. Рауд поспешил отвернуться, дабы не запоминать убитого горем лица славянки.

Позже братьям поднесли чашу клятв, и, подняв ее в воздух, Эльвин пообещал вернуться. Особый прощальный кубок олицетворял собой важную традицию перед отплытием, и викинги верили в силу его благословения. Отпив эля, Эльвин передал чашу ярлу, и тот, пригубив крепкий напиток, напомнил ему об осторожности в пути. Светало. Обнявшись, мужчины обменялись рукопожатием.