Медвежий Угол

Глава 102

Дорога, размытая дождём, обрамлена цветами, похожими на её глаза — васильками. Однако Бажена не узнаёт родные просторы. Ничего вокруг не напоминает ей о прошлом. Позабыт девичий смех, позабыты лица соседей и знакомых. Не здесь отныне её дом. Стыдясь своего равнодушия, Бажена опустила глаза, дабы не выдать своих истинных чувств. Вдалеке показалась изба. Ярополк приказал людям двигаться быстрее, и вскоре длинный экипаж заехал во двор, где когда-то жила Бажена.

Девушка позволила отцу помочь ей слезть с коня. Вокруг суматоха, вопросы, а она не видит пред собой ничего, кроме старой постройки, и сердце её сжимается от боли. Там, в старой пристройке, хранилась тайна запретной любви. В тех обветшалых стенах рука Бажены протянула помощь варягу, и тем самым она сплела их судьбы. Зажмурив глаза, Бажена с трудом сдержала слезы, когда слуха её коснулся голос матери.

Прижав руки к груди, Ядвига не могла оторвать взгляда от пропавшей дочери. Всё вокруг замерло, люди неподвижно стояли, наблюдая за потрясенной матерью. После долгих молитв и бесконечных дней ожидания она увидела Бажену живой и невредимой и, осознав, что дочь не является навью, громко вскрикнула: «Доченька... Бажена!».

Сердце девушки дрогнуло, и она тотчас побежала к матери. Прижавшись к ней, Бажена горько заплакала, дрожа всем телом. Ком в горле мешал им говорить, потому, обнявшись, они долго молчали, обе потрясенные случившейся встречей. Радость и легкость охватили Ядвигу, и чудилось ей, будто темные силы отступят от порога их избы. Вернулась. Живая. Теперь дочь дома, и более матери ничего не нужно уж от богов. Они услышали ее молитву, они вернули ей дочь. Отстранившись, мать обхватила руками нежное личико дочери и, вытерев с ее щек слезы, покачала головой.

— О, Велес... До чего же ты пригожа, моя дочь!

Губы Бажены дрогнули, и ласковая улыбка осветила ее уста. Сжав запястья матери, она, все еще потрясенная от переизбытка чувств, тихо молвила:

— Прости меня за все тяготы, мамочка, прости.

Опустившись пред матерью на колени, девушка обняла ее за ноги. Ядвига заплакала и поспешила приказать дочери встать, но та не смела. Душа девушки сгорала от стыда и боли. Ведь их семью постигли горести из-за предательства Бажены: она посмела полюбить варяга, и боги наказали ее за дерзость. Чувствуя страдания дочери, мать ласково коснулась ее волос и тихо молвила:

— Я прощаю тебя, дочь моя... Прощаю за все. Входи же в дом.

Сила материнского слова разрушила тревоги, и на миг душа Бажены испытала облегчение. Рядом оказался Ярополк, коснувшись дочери, он помог ей подняться на ноги, и вскоре они оказались в просторной горнице, где пахло хлебом и топлёном молоком. Усевшись на скамейку, Бажена не сводила заплаканных глаз с родителей, все еще чувствуя перед ними вину. Морщины и усталость на их лицах красноречиво говорили о том, сколько боли пережили их сильные сердца. Не было дня в разлуке, когда бы не страдали их души, и Бажена понимала все это без слов...

Громкий крик оторвал девушку от темных мыслей, и вскоре молодая женщина прижимала ее к своей пышной груди, орошая слезами ее красивые одежды.

— Очам не верю! Жива! Глядите, люди, она жива!

Потрясенная от горячих объятий, Бажена не сразу узнала в располневшей женщине подругу детства.

— Ох, голубушка, мы все тосковали по тебе, и вот боги смиловались! Ну, чего ты молчишь? Аль не узнала меня, сестрица?

— Услада...

Женщина смахнула рукавом слезу и принялась трогать одежды Бажены, дивясь богатым тканям.

— Откуда ж у тебя такой наряд? Ты одета точь-в-точь, как княжна!

На помощь смущенной Бажене пришел отец, отгоняя от нее болтливую подругу, он уселся рядом с дочерью.

— А ну, прекрати щебетать, точно воробей! Дай же ей отдышаться от дороги!

В горницу продолжали стекаться люди, все они жаждали увидеть дочь Ярополка, которая вернулась из дальних стран и привезла родителям дары. Бабы с завистью глядели на дорогие одежды девушки и сгорали от любопытства, желая услышать, что приключилось с ней на чужбине. Вскоре послышались ароматы еды. Во дворе мужчины закололи свинью, желая порадовать дочь уважаемого в их краю Ярополка. Не затихали более голоса людей, и кружилось в воздухе веселье, вернулась дочь Медвежьего Угла, а значит, пришел покой на их плодородные земли.

Объевшись, люди расположились в горнице и, нетерпеливо моргая, глядели все на Бажену, которая все еще словно пребывала во сне.

— Ну, расскажи нам, какие чудеса видела ты в пути и как вернулась в отчий дом? — попросил старейшина. — Как жилось тебе вдали от нас?

Бажена растерянно взглянула на отца. Говорить ей не хотелось. Сейчас она пребывала во власти печали и более всего желала остаться в горнице одна. Мысли ее пребывали с Сигурдом, с его теплом и строгим голосом. Она привыкла к обстановке замка, и теперь в просторной горнице, где собрались люди, ей показалось слишком тесно. Девушке не хватало тех весёлых скоморохов, которые всегда смеялись, развлекая ярла и его семью. Ей не хватало звонкого щебетания Лив. Не хватало громкого лая собак, которые внимательно следили за каждым движением во время трапезы. И особенно Бажене не хватало холодного взгляда серых глаз ярла мертвой земли. С тревогой девушка вспомнила слова Сигурда, которые, словно эхо, звучали в её голове. Когда-то во время их ссоры он заявил, что отныне её место рядом с ним и Скандинавия ей станет домом. Тогда Бажена воспротивилась, но теперь поняла она слова ярла, да только слишком уж поздно... Чужая она в Медвежьем Углу, ибо сердце ее уж не бьется здесь во имя любви.