Медвежий Угол

Глава 107

С приближением зимы ярлу больше не чудилась Бажена повсюду. Он помнил легкий аромат ее золотых волос, помнил мягкий голос и звонкий смех. Но более она не посещала его во сне и не поджидал за углом ее силуэт. Смирение то было или отчаяние, ярл не знал, но очень переживал оттого, что славянка пропала из его снов. Быть может, там, в далеком краю, отец выдал ее замуж за кого-нибудь бесславного крестьянина, и потому ночами Бажена не может больше прийти в его сон?

Ревность сжирала ярла, и стыдился он своей слабости перед женщиной, которую никак не мог позабыть. Бажена далеко, но власть ее над ним сильна. И получи он хоть малейший знак от судьбы, что нуждается она в нем, никакая сила бы уж тогда не остановила его вернуть девушку. Да, только Сигурд все время сам себя останавливал, зная, что на родной земле всегда живется легче, чем на чужбине. Пусть сгорал ярл от боли в душе, но ради Бажены он готов был пожертвовать собой.

Осматривая окрестности своих земель, ярл решил посетить курган покойного отца. Отправив Рауда в замок, мужчина один направился на кладбище, вдыхая свежий морской воздух. Раны после столкновения с медведем все еще давали о себе знать, и потому Сигурд старался не нагружать тело длительной ходьбой. Постояв у могилы Рерика, ярл бросил случайный взгляд в сторону женской стороны кладбища и заметил вдалеке чей-то силуэт.

Вся земля вокруг предлежала Сигурду, и потому увиденный вдалеке мужчина насторожил ярла. Направившись в его сторону, Сигурд намерился выяснить, как посмел чужак приблизиться к могилам семьи ярла. Но вскоре Сигурд остановился, узнав в высоком мужчине своего верного помощника, херсира Дана. В тот миг херсир склонился над могилой Олеты, и рука его коснулась ее каменного надгробия, украшенного священными рунами. Сигурд оцепенел, когда лицо Дана исказили муки боли; глаза мужчины увлажнились, губы задрожали, и преобразился в боях заколенный викинг в своей скорби, словно горе омолаживало черты лица.

Увиденное поразило Сигурда. Никогда прежде не видел он Дана таким потерянным и скорбящим, и страшная догадка пронзила ярла северных земель. Неужто жена его была неверной? И, может быть, поэтому не похожа Лив на своего властного отца лицом, что и не отец он ей вовсе? Херсир тем временем сжал рукой переносицу, желая справиться с горечью в душе. Мужчине почти удалось побороть печаль. Но стоило ему открыть глаза, как вновь черная тень набежала на херсира, и Дан испуганно открыл рот...

Сигурд. Он возвышался над ним, и лицо его, словно высеченное из камня, было в тот миг нечитаемо. Дан часто посещал могилу Олеты, но ни разу не замечал он здесь ее мужа и потому сейчас растерялся. Все выглядело нелепо, и голос Дана дрогнул, когда он первым заговорил с господином.

— Полагаю, вы подумали недоброе, господин. Не оскверняйте память жены: она всегда была верна вам...

— Да уж, трудно верить в это теперь, когда я вижу тебя подле ее могилы.

В глазах Дана вспыхнула злость. За честь Олеты он готов отдать жизнь! Поджав губы, мужчина приблизился к Сигурду, и слова, сдерживаемые годами, полились с его уст, не задумываясь о последствиях.

— Убей меня, Сигурд. Смерть давно меня не страшит, ибо в мире живых меня никто не держит. Я буду рад увидеть на небесах Олету, да только боюсь, и там она по-прежнему ждет не меня, а вас, господин...

Голос Дана скрипел от боли. Грудь вздымалась от волнения, и он едва сдерживал слезы, щипавшие в его глазах. Сначала Сигурд обозлился на дерзость херсина, но, увидев взгляд воина, полный тоски и отчаяния, ярл понял его страдания. Сигурд опустил рукоятку меча, за которую схватился, приближаясь к херсиру, и отступил на шаг назад. Дан нахмурился, не понимая поступка ярла. За подобное в их краях лишали жизни, так чего же Сигурд медлит?

— Я виновен. Признаю, — прошипел Дан. — Я полюбил замужнюю госпожу, я желал ее душу и тело. Так убейте меня подле ее могилы, и последние минуты моей жизни на земле будут скрашены знанием, что она так близко...

— Не трать слова. Я не стану тебя убивать. В моих глазах ты не виноват.

Дан оскорбился. Выходит, Олета ему совершенно безразлична, и он даже не готов защитить ее доброе имя? Сигурд взглянул на могилу жены.

— Олета оставила о себе хороший след в моей душе. Слишком хороший. Я того был недостоин, ибо чувств у меня к ней не было и нет. Смерть не возвеличила жену в моих глазах.

— Ты всегда к ней был жесток! — выплюнул Дан, забывая в тот миг, что пред ним стоит господин северных земель. Сейчас он видел перед собой соперника и обидчика возлюбленной, и потому не мог оставаться спокойным.

— Да, — согласился ярл к удивлению херсира. — Я это давно признал, но разве есть вина в том, что сердце мое не желало жены?

— Нет, — согласился Дан, приходя в себя после вспышки гнева. — Ты выбрал другую женщину.

Оба чувствовали неловкость, обнажая душу. Сильные викинги не привыкли разделять тяготы души с другими, и потому на время они умолкли, пытаясь справиться с колючками гордости в груди. Дан почувствовал стыд за недостойное поведение в присутствии господина, но Сигурд не придал тому значения, ибо он теперь понимал боль своего соратника. Сигурд и сам сгорал от любви, и потому ни в чем Дана не винил.

— Почему не обратила Олета на тебя свой взор… ты стал бы ей хорошим мужем, — почти с сожалением проговорил ярл, думая в тот миг о Бажене. Проклятая Нора уничтожила его мечты жениться на славянке…