Медвежий Угол

Глава 108

Принеся подруге миску с оладьями, Услада подвинула ей мёд и, положив руку под щеку, посмотрела на Бажену. «Красивая баба из неё получилась. Глазища огромные, кожа белая, а уста алые, как закат! Ну загляденье», — с завистью подумала Услада.

— Ешь, чего на еду глядеть? — макнув оладьи в мёд, Услада отхлебнула молоко. — Жрать надо, а то снова тебя кто-нибудь утащит.

Промолчав, Бажена тоже отпила молока. Есть ей не хотелось, но девушка не стала обижать хозяйку дома и потянулась к угощениям.

— Завтра праздник. Дашь мне свою шубу покрасоваться?

— Бери, — спокойно согласилась Бажена, отчего подруга нахмурилась.

— Изменилась ты, сестрица. Нет огня в твоём взгляде, а без него я уж тебя не узнаю.

— Огня во мне не осталось, Услада... Не жди увидеть меня прежнюю.

— У-у-у, ну ты уж совсем в тоску ушла! Нехорошо богов гневить! Всё у тебя есть, чтоб радоваться, — Бажена взглянула на подругу, и та развела руки в стороны. — Хорошо, не всё. Мужика у тебя нет, это ясно! Так найди! Чего сидеть сложа руки? Ты девка видная, и приданое такое, что можно князя сватать!

— Не говори мне об этом, прошу. Я уж смирилась: не будет у меня ни мужа, ни детей.

— Ишь чего говорит! Так разве можно? Ты не юродивая, чтоб так думать!

В колыбели заплакала дочь Услады, и та, сетуя, направилась к ребёнку. Пока Бажена жила в Скандинавии, Услада успела выйти замуж, родить двух дочерей и к следующему лету готовилась стать матерью в третий раз. Материнство забрало красоту Услады, сделав её полной и медлительной. Подняв ребёнка на руки, Услада похлопала дочь по спине и стала её осторожно укачивать.

Бажена, наблюдая за подругой, сжала губы, и её глаза наполнились слезами. В тот миг вспоминала она Лив, и сердце девушки сильнее застучало от тоски. Как там её девочка в холодном краю? Уж, наверное, она и заговорила к этому времени... и бегать стала быстрее? Ухаживает ли за ней Агнесс?

— Ты чего, слезы что ли льешь?

— Прости меня, Услада... не могу я так. Не могу!

Схватив свой платок с печи, Бажена выскочила из избы подруги и бегом направилась к Волге, задыхаясь от обиды на свою судьбу. Воля богов сделала ее глубоко несчастной, и, глядя на материнские заботы Услады, девушка не могла сдержать зависть.

В Скандинавии у нее было все, чего только можно желать! Замок, Лив, Сигурд... Она носила лучшие одежды, ела вкусную еду. Славянка могла управлять другими людьми, и все у нее ладно там получалось. О, Велес! Как же она тосковала по тому времени, которое ушло безвозвратно! Остановившись у реки, девушка согнулась от боли в животе и горько заплакала. Нет у нее ни мужа, ни ребенка. Нет у нее своего дома и женского счастья! Глупая, как могла она не ценить всего того, что у нее было в стране мертвой земли? Почему не согласилась она стать Сигурду женой, когда тот так того желал? Почему о других она то подумала, а свое счастье упустила?

— Судьба послала мне лишь одно горе. Родненькая Волга, сил моих больше нет терпеть тоску!

Наклонившись к воде, девушка опустила руки в ледяные воды реки и попыталась успокоиться. Да, только покой не желал к ней приходить. Однажды она своими руками разрушила свое счастье, и ей теперь с этим приходилось жить.

Бажена, проливая слезы у Волги, вздрогнула, когда над ней пролетели два ворона. Они казались предвестниками ее печали. Славяне издавна опасались этих птиц, считая их сторонниками темных сил. Глаза ее неотрывно следили за мрачными птицами, которые, воспарив над землей, скрылись за дымкой серых облаков. Славянка почувствовала тревогу и, опасаясь за судьбу Сигурда и его дочери, поспешила произнести молитву. «Коль на крыльях воронов летит беда, пусть затронет она лишь меня, — попросила Бажена, все еще глядя на серые облака. — Пощадите ярла северных земель, пощадите».

Вернувшись домой, Бажена ни слова не сказала о своих печалях. Однако мать заметила, что глаза дочери опухли от слез. Подойдя к Бажене, когда та расчесывала свои длинные волосы, мать присела рядом.

— Ягода, не прячь свои слезы. Лучше в избе поплакать. Не нужно от нас с отцом прятаться.

— Ах, мама, не гляди ты так... Тошно мне от тоски.

Похлопав дочь по коленке, Ядвига покачала головой.

— Пусть Велес найдет покой для нашей семьи. Ты уж свое отплакала.

Девушка с трудом выдавила из себя улыбку, но слезы вновь предательски подступили к глазам. Как можно успокоиться вдали от любимого человека? Как можно смеяться, когда ничего не известно о судьбе Лив и Сигурда? Как найти смирение, когда сердце Бажены стремится к ярлу северных земель? Девушка знала: отныне жизнь ее обречена на тяготы, но ради матери она смогла сдержать горькие рыдания.

— Мамочка, я постараюсь не плакать, но я не смогу позабыть Сигурда.

Ядвига тихонько вздохнула и нежно погладила Бажену по спине.

— Я и не прошу тебя об этом, ягода. Не прошу...