Медвежий Угол

Глава 109

Хугин и Мунин — так звали воронов великого бога Одина, которые служили ему глазами и ушами в мире живых. В дневное время птицы, окрашенные в мрачные тона, отправлялись собирать для своего господина новости и знания из разных уголков мира. Но с наступлением темноты вороны возвращались к хозяину, усаживались ему на плечи и делились увиденным и услышанным за день. Скандинавы верили в пророчество, что воронам известно все и являются они для викингов предвестниками судьбоносных событий. Потому, когда во время праздника Йоль два ворона уселись подле ярла, люди примолкли. Сигурд, держа дочь за руку, вышел к людям на помост, и в этот самый миг бесстрашные птицы уселись на перила прямо подле господина. Лив испугалась и спряталась за плащом отца. Ярл же смирил птиц холодным взглядом и спокойно начал приветственную речь.

Слишком многое пережил Сигурд за последнее время, и уж если вороны принесли ему плохие вести, то от судьбы не уйти. Закончив речь, ярл уселся на деревянный стул, и тогда птицы вспорхнули в небо и не улетали до тех пор, пока правитель не скрылся в замке. На следующее утро ярл решил прогуляться на свежем воздухе. Его взгляд вновь устремился к двум воронам, которые, казалось, не собирались покидать своё место в небе над замком. Тогда Сигурд распорядился, и птицам кинули отходы со скотобойни. Вороны не побрезговали и живо растаскали требуху. С тех пор периодически стали птицы гостить во дворе замка, а погодя и вовсе решили там поселиться.

В народе стали поговаривать, будто бы вороны те — посланники Одина, и следят они за ярлом, докладывая великому богу о его деяниях. Маленькая Лив от скуки стала наблюдать за птицами, и спустя несколько недель их пребывания в замке объявила, что отныне она их хозяйка. Лив только недавно начала говорить и безумолку болтала с птицами, подкармливая их всем, что могла утащить со стола. Девочка по-прежнему была нелюба в замке, но из-за страха перед её отцом все к ней относились с видимым почтением, кроме Эдды. Старая служанка так и не смогла простить ребёнку смерть Олеты и частенько кривила нос в присутствии маленькой госпожи.

Ни в чем неповинное дитя не знала материнской ласки и более всех в замке любила своего отца, великого ярла северной земли Сигурда. Мужчина смягчился по отношению к своей дочери, что позволило Лив узнать его лучше. Однако, они не часто проводили время вместе. Отец Лив был окружен множеством дел и забот, и потому даже дочери ярла приходилось ждать его внимания наравне с другими подданными. Сигурд часто был занят, поэтому Лив самостоятельно осваивала сложный мир, внимательно наблюдая за всем происходящим со стороны. Девочка росла без должного внимания и заботы со стороны взрослых, словно дикая трава в лесу. Возможно, поэтому ей и приглянулись гордые птицы, чья мрачность отталкивала других детей. Их отчужденность притягивала девочку, и ей очень хотелось стать им подругой.

Вороны, то ли от скуки, то ли падкие на угощения, прикипели к малышке, и почти каждый день они пролетали мимо ее окон, приглашая ее на прогулку. Девочка привязалась к птицам и сразу после пробуждения спешила на улицу, чтобы их проведать. Так серые будни Лив наполнились красками благодаря черным пернатым, которые развлекали ее и давали возможность заботиться о них. Необычная связь дочери ярла с воронами настораживала Агнесс, но она не решалась сказать об этом господину. Так и прожили вороны всю зиму в замке, пока не наступил первый день весны, и тогда они исчезли.

Много слёз пролила несчастная маленькая госпожа, ожидая птиц во дворе замка, но они так больше и не показались ей на глаза. Будто узнали они всё, что хотели, и полетели в тронный зал Валльхаллу, докладывать обо всём увиденном великому богу Одину. Зимой в замке ярла прижились печали. Ни Сигурд, ни его маленькая дочь не могли найти потерянный для них свет... И задумали Хугин и Мунин просить Одина о милости для тех, чьи души уже потеряли всякую надежду на счастье.