Медвежий Угол

Глава седьмая

Глава седьмая.

1

...- Не спать! Не спать, тебе говорю!

Едкая горечь бьет в нос. Откуда-то еле слышно кто-то что-то бормочет. Зачем? Кому?

И откуда-то совсем издалека — два шлепка. По щекам. Почему Юлька их толком не чувствует? Будто она проваливается в черно-багровую тьму здесь, а они — где-то там, далеко?

- Ты ошалел?

- Она отключается. Не спи! Тебе говорю: не спи, малая! Проснись! Держись, ну!..

Не нужно ей держаться! Дима погиб, а ей одна дорога — в тюрьму. Или в детдом. Однофигственно. Один конец.

Еще чуть-чуть — и всё закончится...

Чужие руки не дают провалиться в последний сон, где ее ждут папа, мама, Дима...

И зачем-то кто-то вгоняет Юльке в горло чужой воздух. И сейчас сломает ребра...

Ну не нужно ее сердцу уже биться, не нужно...

- Да оставь ты ее! - откуда-то далеко-далеко. - Здесь никого, кроме нас нет. Отмучалась девчонка. Нафига ей выживать-то, ее же и закатают по полной...

Длинный каскад матов вперемешку с вытягиванием Юльки с того света. Вопреки ее воле...

- Не спи! - всё тот же голос. И снова — далеко. - Проснись! Давай! Нельзя спать!..

Зря Юлька вчера ужинала. Может, сейчас было бы не так тошно.

Вот-вот еще и вывернет. И в глазах — всё темнее.

И ребра вот-вот треснут.

Многотонный мамонт зачем-то рухнул на нее и остался лежать.

- Не спи!

Вряд ли это ей, потому что откуда-то снаружи. За стеной. А голос кажется тем же, так это иллюзия. Бред. Юлька же почти в отключке...

Здесь только еле живая Юлька и придавившая ее к полу соседка по купе. Живая?

Юлька помнила, что шевелить ее в таком состоянии нельзя. Можно навредить еще сильнее. Но, лежа под теткой, она задохнется сама. И не факт, что не обзаведется переломами. Затекла нога (правая), как-то подозрительно дергает лодыжку (левую). Вывих? Растяжение?

Спина цела — уже хорошо. Со сломанным позвоночником некого умолять, чтобы тебя добили.

Тетка застонала. Увы, не приходя в сознание. А Юлька едва вновь не отрубилась сама — в попытках выбраться. Черные мушки кружат перед глазами. Черные - в черно-зеленых кругах.

Голова взревела яростной болью. Лечь бы на пол и больше не шевелиться. И вжаться в этот пол лбом, затылком, висками — чем выйдет. В холодный, прохладный пол...

- Не спи!

Не спи, Юлька! Ты не заснула три с лишним года назад, как-нибудь справишься и сейчас. Выдержишь. Тебя некому откачать, но ты сейчас и не умираешь.

Нельзя умирать здесь! Нельзя...

Вставай давай. Тебя ждет Ленька...

Нельзя ложиться! Тут только что рядом гремел взрыв. Или просто поезд так сошел с рельсов? Может снова взорваться...

И если что - на сей раз контузией не отделаешься. А прилечь можно и снаружи. Там есть холодная, прохладная ночная земля.

Документы в сумке, там же ноут... Его пока придется оставить? Всё, что у нее есть? Новый уже не купить никогда...

Это годами копить...

Но иначе Юлька просто не выволочет отсюда этого стонущего мамонта... то есть тетку-храпунью.

А тут в любой миг может еще что-нибудь рвануть. И всё.

Нет уж.

Ноут — быстро в рюкзак вместе с проводом. Это тряпки можно пока оставить. Новые купятся. На сэконде. В другие места Юлька уже три с лишним года даже не заглядывала.

Давай, не отрубайся...

Теперь — тетка. Что там с уроками первой помощи? Этот факультатив раньше помнился назубок.

Как и все прочие.

Юлька старалась. Когда преодолела первую обиду на спасшего ее фельдшера, постаралась сама хоть что-то освоить. Вдруг пригодится кого-то спасти?

И только бы не заклинило дверь купе.

2

Под заплетающимися ногами хрустят бэпэхи и прочая сухая жратва в шелестящей упаковке. Развалился вагонный стенной шкафчик проводника, всё рассыпалось.

Не отвлекайся, Юлька. Тебе еще мимо трех дверей.

Две распахнуты, одна закрыта. Не отвлекайся. Тебе бы одну тетку вытащить...

И самой доползти до дверей.

Открыты. Повезло.

Парень из соседнего купе обнаружился на земле, метрах в пяти. Без гитары, растрепанные волосы, строгое, собранное лицо. Только что закончил с очередным откачанным мужиком и вполне профессионально начинает массаж сердца второму. Руководитель медкурсов одобрил бы.

«Не спи!» - было реальным. Просто не к Юльке.

На сей раз — не к ней.

Где-то подальше... слишком далеко — отчаянная беготня, резкий шум и жалобный плач. Чужая паника и оглушительные вопли. Их звать бесполезно.

Не сунутся они к поезду.

И зарево всё еще горит. Вон оно. Дальше, чем показалось, но рядом уже стоят какие-то в форме. Почему они не спасают людей?

А он ее - не видит. Слишком занят. Спасает кого-то еще.

А вот лесенки — нет. Юльке придется прыгать с высокой ступеньки вместе с грузом?

Тут и перрона-то внизу нет, земля. Спасибо, что не откос.

Окружающий мир качнулся вместе с тяжеловесной ношей на спине. Вместе с прошлым и настоящим. Жизнью и смертью. Вместе с лицом и голосом этого парня.

- Помогите! - жалко просипела Юлька, боком опираясь на стену. Руки заняты, схватиться нечем, всё плывет. Ослабевшие ноги дрожат, как у помирающей. Алое зарево пляшет в черных кругах.

Серый душный мешок неба будто накрывает снова. Набряк тучами слез, оплакивая прошлое и настоящее.

- Эй, не спи... - Ношу у Юльки уже забрали, и она сама бессильно осела на пол.

Миг — и крепкие руки снимают с поезда и ее саму.

- Вы — врач?

- Фельдшер.

Так было. Так уже было. Всё, включая плачущее серое небо.

В вагоне оказался фельдшер. Случайно. Повезло.

И на «скорой» обычно ездят они. Это в сериалах на вызовы мотается целая укомплектованная медбригада.