Механическая пустошь

Глава 8 Колыбель боли

    
  Были времена, когда вместо бессмысленной вражды, люди стремились лишь к познаниям. Погружались в размышления, проводили эксперименты и совершали выдающиеся открытия. Так появились первые ткацкие станки, печи способные обжигать десятки тысяч кирпичей, заводы и мануфактуры, а затем пришло время оружия. Прогресс разогнал этот мир до таких безумных скоростей, что когда паровоз развития все-таки сошел с рельс, никто даже не удивился. 
     И в этот день, на первый план вновь вышла церковь. Вину возложили на сквоттеров – космических поселенцев, что жили в желудках металлических гигантов.  
   «Они затуманили наш разум! – объявил верховный синод. – Принесли нам дары, которые оказались хуже червивых яблок. Под предлогом просвещения, они затянули нас в греховные сети» - и словно в подтверждение этих слов мир поглотил Потоп. Божья кара за немыслимые проступки!   
    Те, кому посчастливилось выжить, вспоминали, как утренний свет, словно волна накрыл города и селения, сметая на своем пути все живое. И был огонь, и человеческие голоса призывающие смерть. И пламя дождем обрушилось с небес,  посыпая грешные головы пеплом. 
   Так продолжалось ровно девять дней и ночей. А потом земля погрузилась в томительное ожидание. Крупные города превратились в развалины, грозные корабли пришельцев – в бесполезную груду металла, а люди – стали затворника собственного страха. 

 2 

   Раньше, до Потопа, Тряскучая расщелина носила совсем другое, более звучное и пристойное название. Здешнюю факторию именовали Драго-светом. Крупнейшее на западной оконечности предприятие занимающееся добычей сфена или как его было принято называть среди знатных вельмож – титанита. 
  Камень был настолько редким, что платили за него более значимым товаром, чем звонкая монета. В обмен за крохотный экземпляр продавали фамильные имения, а порой даже развязывали настоящие войны. Пускай не такие крупные и кровавые, но весьма продолжительные. Поэтому многие хронисты и окрестили камень Кровавой слезой, измеряя его размер не дюймами, а человеческими жизнями.  
   В первые месяцы, после того как землю в буквальном смысле растоптал Потоп, в факторию пришли мародеры. Пытаясь взять силой, то, что в былой жизни было защищено властью и законом, они поняли, что опоздали. Все сокровища были погребены в шахтах, под грудой земли.  Но это не остановило пытливых лихачей. Облюбовав здешние развалины, они сделали ее своим новым домом. Ведь надежда добраться до титанита, никуда не делась, засев алчной занозой в головах новых хозяев фактории.     
   И вот, переживший огонь и разрушение Драго-свет, вновь раскрыл свои стальные объятия для пыхтящих пародвигов, которые продолжали тащить на своих могучих колесах вагоны набитые ценным товаром. Только на этот раз это были не камни, а живые люди. А вернее дети. Со всех частей разрозненных подданств сюда свозили крохотных чумазых чад, украденных, выменянных или просто плененных на случайной дороге. В мире, где сила, стала главным критерием закона, не существовало границ морали. Делай что хочешь.  Единственное, что может встать у тебя на пути – превосходящая сила. В таком случае можно уступить часть своего, отдав положенную дань. Именно по такому принципу и жили те, кто прибрал к руками развалины Драго-света. Заручившись поддержкой влиятельных покровителей, они наладили производство самого ценного продукта, который будет востребован всегда и во все времена пока жив этот гребанный, извращенный мир. 
    Прислонившись к расплющенному, будто блин, валуну Дар осторожно выглянул из укрытий и быстро посчитал довольно внушительное количество стражей: шестеро у ворот, еще столько же на ближайших наблюдательных вышках, а остальные хаотично разбросаны по периметру.  Прямо у ржавых сетчатых ворот возвышался огромный пародвиг, который  своим острым носом упирался в деревянный щит тупика. 
-    Чего они там делают? – с придыханием поинтересовалась Тальпа. 
   После того как она увидела размеры Тряскучей расщелины, растянувшейся на несколько миль, ей совершенно расхотелось призывать к справедливости эту бесчисленную толпу вооруженных до зубов дорожных менял. Но отступать было уже поздно. По крайне мере так сказал странник, и по его лицу землеройка поняла, что спорить с этим сомнительным утверждением не имеет никакого смысла. 
-    Вероятнее всего, готовятся к погрузке, - предположил Дар. 
-    К погрузке чего? – не поняла Тальпа. 
-    Ни чего, а кого, - поправил ее странник. - Грузят пищу.
-    Пищу? 
   Неровной цепочкой к вагонам приближалась вереница дети. Однако, хорошенько приглядевшись, землеройка заметила одну странность. Внешне, ребятишки больше напоминали тряпичные куклы – такие ходячие пыльные мешки. Смуглая, почти серая кожа и неестественно здоровые, выпирающие, словно горб, животы. 
-    Ты что-то путаешь. Какая же это пища? – удивилась Тальпа. – Обычные дети. 
-    Я бы уже не осмелился их так называть,  - не согласился с ней странник. – Они откормлены, понимаешь? Сейчас их  погрузят в вагоны и отправят к седобородым. 
 Тальпа покачала головой. Она все еще не понимала.  
-    К седобородым? Но зачем?  - Впрочем, она догадалась раньше, чем ответил странник. 
 Ее взгляд постепенно наполнился ужасом. Наружу вырвался стон, который она вовремя подавила, зажав собственный рот руками. 
-    Добро пожаловать в верхний мир, - равнодушно сказал Дар и  продолжил наблюдение. 
-    И они едят их прямо живьем? 
-    Сильно сомневаюсь, но все возможно, - сквозь зубы процедил странник. 
  Обсуждать эту тему было бессмысленно. Гораздо важнее было понять, как высвободить из плена, этих несчастных детей. 
-  У тебя есть какой-нибудь план? – осторожно поинтересовалась Тальпа. 
 В ответ Дар лишь пожал плечами, продолжая что-то бухтеть себе под нос. 
-    То есть ты не уверен? 
   И вновь невнятный жест. 
-    Замечательно, - всплеснула руками землеройка. – Получается, ты даже не представляешь, как им помочь…  
-    Помолчи, - грозно цыкнул странник. – И не мешай мне считать. 
  Тальпа тотчас притихла. Хотя ей ужасно хотелось узнать, что именно он собирается учитывать, а главное, зачем. 
   К середине дня долину накрыл пронизывающий ветер. Взбудоражив барханы,  он закружил песчаные вихри. Небольшие воронки возникали совершенно неожиданно и стали пританцовывая спускаться по склону, в низину, где располагалась фактория. 
-    Это хорошо, прекрасная погода, - заключил Дар, кутаясь в широкий шарф. 
  К сожалению, Тальпа не разделяла его оптимизма. 
 Ей и раньше доводилось попадать в пыльные капканы. Но не здесь, а несколько десятков миль южнее Черепахи. Там они были куда менее агрессивнее и продолжительней. У подножия Клыкастой забияки, где располагался засыпанный песком космический челнок, вихри исчезали через пару минут. Здесь же кружили уже битый час, не переставая. 
  Пару раз странник смачно сплюнул попавший в рот песок, обнажил почерневшие зубы. Сначала землеройке показалось, что ее спутник просто улыбается. Но она сразу же отогнала от себя это неверное предположение. Нет, это была совсем другая эмоция. Может быть оскал? Причудливый сигнал приготовившегося к охоте зверя? В любом случае, к проявлению радости, это не имело никакого отношения.  
-    Прекрасное противостояние, - блеснул глазами Дар. – Пятьдесят против двоих. 
-    Что? – Тальпа едва смогла перекричать завывающую бурю. – Мне кажется это плохая… очень плохая идея! Нам не выстоять! 
Странник кивнул: 
-    Ты права. Но дело в том, что мы не собираемся играть с ними в открытую, как велит кодекс сражения… лично я про него давно забыл.  
-    Ты это о чем? – не поняла землеройка. 
-    Дождемся, пока они закончат погрузку, и отобьем у них пародвиг по дороге. Вон, видишь тот выступ? Там рельсы уходят на поворот, махина должна сбросить скорость до минимального предела, миль до пятнадцати. Это единственный шанс обуздать эту пыхтящую крепость. 
-    Но как мы попадем внутрь? 
-    Есть один секрет, - подмигнул Дар, и протянул Тальпе один из своих револьверов с ручкой в виде грозной птицы. 
Землеройка насупилась: 
-    Зачем он мне? 
-    Уж не обессудь, но тебе придется стрелять. Одному мне не справиться, - честно признался странник. – Поэтому ты возьмешь на себя ашаров. 
-    Кого? 
  Дар не стал объяснять, а просто указал на замотанных в шарфы стражей у ворот, рядом с которыми, на мощных цепях-поводках возвышались кошмарные твари. Внешне они напоминали шакалов: горбатые, с широкими спинами и тонкими лапами, ну а их кошмарные морды и вовсе можно было описать двумя словами – остроносые и клыкастые. 
   Тальпа осторожно приняла оружие из широких, грубых рук странника. Изучила серебристый бок револьвера, и коротко кивнула. Отступать было не куда, она сама заварила эту кашу, и пенять на кого-то еще, не имело никакого смысла. Поэтому ей оставалось лишь взять себя в руки и наконец-таки вылезти из той промозглой норы, в которую она забилась еще при рождении.