Механическое сердце безумца

Глава II

Угли красные камина — словно алый шёлк старинный,
Словно древнее заклятье, как лесное колдовство,
Сжали мне больное сердце, что так жаждет отогреться…
Кто же там скребётся в дверцу? Не уходит отчего?

Помимо приветливой темноты комната общежития встретила Ленору ещё одним сюрпризом. На этот раз приятным. На её идеально заправленной постели лежал пушистый чёрный кот.

— Блэк?! — не поверив увиденному, воскликнула Ленора, на что крупный представитель породы мейн-кун довольно промурлыкал. — Как ты сюда проник? Опять тайком забрался в чемодан?

Ленора старалась быть строгой, но радость от появления домашнего любимца сорвала с неё маску. Она подошла к кровати и, с нежностью взяв питомца на руки, ласково почесала его за остроконечным ушком. Тот с готовностью отозвался, потеревшись влажным носом о ладонь.

В академии не разрешали заводить животных, но Даркспелл решила никому не сообщать о несанкционированном появлении Блэка. Всё же, это существо — единственное в целом мире, которое вызывало у неё неподдельную радость и привязанность.

По правде говоря, Блэк являл собой не вполне обычного кота. Никто не знал, как так вышло, но он понимал человеческую речь и в целом был намного умнее сородичей. Выполнял поручения, приносил вещи, слушал, мяукал с необходимой интонацией (разумеется, только пребывая в хорошем расположении духа). Порой Леноре чудилось, что в Блэке находилась человеческая душа. С ним она могла делиться всем, что тяжёлым грузом лежало на сердце, не получая при этом упрёков или непонимания. Платой за эту психотерапию были ежедневные почёсывания, которые, впрочем, ей и самой приносили удовольствие.

Спустя время в общежитие вернулись соседки Леноры, и она познакомила их с новым жильцом. Франсуаза едва не прыгала от восторга: она очень любила животных, особенно на фоне того, что у её мачехи аллергия на шерсть и она не разрешала никого заводить. Мортиша тоже отнеслась к Блэку с радушием, оценив благородный блеск его шубки и глубокомысленный взгляд зелёных очей, на что кот одобрительно промяукал. С этого момента они стали жить вчетвером.

***

На следующее утро началась учебная суета. Первокурсники с озадаченными лицами бегали по академии в поисках нужной аудитории. Тут и там шептались группки студентов — представители совершенно разных подвидов: вампиров, сирен, оборотней, горгон и ДаВинчи, обсуждающих прошедшие каникулы и новых преподавателей.

Первым занятием у Леноры и её соседок назначили искусствоведение, к большому сожалению Франсуазы. Как та и говорила ранее, она рассудила не идти на этот урок, а отсидеться где-нибудь в укромном месте, лишь бы не сталкиваться с ненавистным человеком.

— Избегание трудностей — это проявление слабости, — сурово констатировала Ленора, искренне не понимая, почему Найт не желала встретиться со своей проблемой лицом к лицу. — Ты окончательно решила не идти?

Франсуаза обиженно кивнула.

— Не осуждай её, Ленора, — мягко попросила Мортиша. Её тон всегда был таким спокойным и рассудительным, что волей-неволей хотелось её слушаться. — У всех из нас есть свои монстры, с которыми мы пока боимся столкнуться.

Даркспелл пожала плечами, и девушки разбились на две группы. Франсуа — прочь из академии, а Ленора с Мортишей — на занятие.

Профессор Мелисса Найт и вправду оказалась личностью не самой приятной. Она отталкивала всем: кричащего цвета помадой, вычурной одеждой, изобилием золотых украшений. Огненно-рыжие волосы переливались в свете ламп, отчего мерещилось, что её лицо горит, будто объятое пламенем. Эта женщина настолько пыталась выделиться любыми способами, что, вполне вероятно, её было видно даже из космоса.

— Драгоценные мои, на этом уроке мы будем изучать угловую перспективу. Достаньте карандаши и холсты, — сказала профессор Найт елейным голоском, как будто обращаясь к пятилеткам из детского сада.

Ленора поморщилась от её тона, в голове ставя крест на своём самом любимом предмете в Неверморе. Однако эти выводы были поспешны. Несмотря на отталкивающий образ, в своей дисциплине профессор Найт оказалась весьма подкована. Она уверенно отвечала на все вопросы, подсказывала, как лучше нарисовать линию, чтобы та вышла ровнее, или где усилить тени. Более того, пару раз она похвалила Ленору, хотя обычно профессора считали её рисунки излишне меланхоличными.

Сразу после окончания занятия, когда половина студентов разбрелась по своим делам, в аудиторию неожиданно зашёл Исаак Найт. Он попросил Мелиссу уделить ему внимание, и они отошли к окну. Так получилось, что Ленора находилась в эту минуту неподалёку: она складывала мольберт и невольно стала свидетелем их разговора.

— Вы не видели Франсуазу?

— Ах, нет, дорогой, — грустно вздохнула профессор. — Бедняжка Франсуа сегодня не пришла. Наверное, плачет где-нибудь в тёмном уголке, как и всегда, — Мелисса взяла руку пасынка в свою и медленно погладила его по запястью, подобострастно глядя ему прямо в глаза.

Исаак резко отшатнулся, едва сдерживая брезгливую гримасу, отчего её рука зависла в воздухе. Даже Ленора поморщила нос. Теперь стало понятно, почему Франсуа так недолюбливала мачеху.

— Сам разберусь, — сообщил Исаак, нахмурив брови.

— Конечно, и обязательно проведи с ней профилактическую беседу. А иначе придётся сообщить об этом нашему уважаемому директору, — пряча угрозу за приторной улыбкой, сказала профессор Найт, блеснув глазами.

Исаак посмотрел на неё с неприязнью, развернулся на пятках и покинул помещение. Ленора тем временем закончила собирать вещи и, раздумывая над увиденным, вышла вслед за ним. К удивлению Даркспелл, Найт поджидал её неподалёку.

— Не знаешь, где Франсуаза? — с ходу начал он, приближаясь к Леноре.