Механика

Глава 1. Максим. Система координат

— Демидов, если ты ещё раз скажешь, что у этого внедорожника неправильное распределение крутящего момента на осях, я высажу тебя прямо здесь. Будешь добираться до города на своих двоих, измеряя шагами коэффициент вязкости почвы, — Мирон, вцепившись в руль, безумно хохотнул, когда машину в очередной раз кинуло в глубокую колею.

Май в этом году выдался аномально дождливым, превратив лесные просеки в некое подобие густого шоколадного мусса. Наш «Дефендер», облепленный грязью по самую крышу, надрывно рычал, перемалывая колесами жижу, в то время как ветки хлестали по лобовому стеклу, словно пытаясь выбить из нас остатки здравого смысла.

— Я просто констатирую факт, — ответил я, сохраняя абсолютное спокойствие, несмотря на то что нас подбрасывало на каждом ухабе так, что я едва не впечатывался затылком в стойку. — Если бы конструктор этой модели заложил чуть большую погрешность на осевой люфт, мы бы прошли этот брод на три с половиной минуты быстрее. В инженерии, как и в жизни, цена ошибки — это потерянное время.

Степан, дремавший на заднем сиденье под мерный гул дизеля, приоткрыл один глаз и страдальчески вздохнул:
— Три минуты! Господи, Макс, мы выбрались в лес, чтобы деградировать, пить плохой кофе из термоса и месить грязь. А ты даже здесь умудряешься проводить аудит эффективности. Тебе тридцать четыре, у тебя в подчинении три сотни человек и годовой оборот, который позволяет купить этот лес вместе с его медведями. Расслабься хоть на минуту.

Я промолчал, глядя на то, как капли грязной воды стекают по стеклу. Расслабляться я не умел. Мой мозг, заточенный десятилетиями под поиск неисправностей, работал автономно, сканируя окружающую действительность на предмет логических провалов.

Мы дружили с университетской скамьи — три полных противоположности, которые каким-то чудом образовали устойчивую систему. Мирон — дерзкий, рисковый, всегда шел напролом, как танк. Степан — мастер дипломатии и «мягкой силы». И я — конструктор, человек, для которого мир — это совокупность векторов и сил трения.

Я вспомнил наш первый курс. Тёмные коридоры «политеха», запах озона в лабораториях и вечный голод. Мы сплотились, когда вместе вытягивали курсовой по сопромату у самого вредного профессора факультета. Тогда, сидя по ночам над чертежами под свет дешевой настольной лампы, я понял: надежность узлов проверяется под нагрузкой. Эти двое нагрузку выдержали. Мы делили одну пачку лапши на троих и мечтали, что когда-нибудь у нас будут свои заводы и пароходы.

Мечты сбылись. У Мирона — строительный подряд, у Степана — сеть СТО. У меня — инженерный центр «АКСИС». Моё детище. Моя идеально выверенная зона комфорта из стекла, матового алюминия и высокоточного оборудования.

Машину снова тряхнуло. В салоне пахло мокрой хвоей, разогретым маслом и застарелым адреналином.

— Скоро пятое мая, — вдруг подал голос Степан, разглядывая календарь в телефоне. — Твой тридцать четвертый круг вокруг Солнца, Макс. Какие планы? Опять закроешься в кабинете с чертежами новой муфты?

— Тридцать четвертый год — это просто отметка на шкале износа, — ответил я, хотя внутри неприятно кольнуло.

Май. Время обновления. За окном распускалась такая буйная зелень, что казалось, она вот-вот поглотит трассу. Природа вокруг буквально кричала о продолжении рода, о жизни, которая бурлит вопреки графикам и планам. А я?

Я проанализировал свою ситуацию как бизнес-кейс.
Вводные данные: Карьера на пике, родители в достатке, я в отличной физической форме — спасибо регулярным тренировкам на стрельбище. Но когда я последний раз возвращался домой и чувствовал, что меня там действительно ждут? Не Инга, которой нужны были только новые коллекции в бутиках, а кто-то… настоящий?

Десять лет я пахал как проклятый. Помню, как в самом начале мы с отцом — Демидом Ивановичем — устанавливали мой первый токарный станок в холодном арендованном ангаре. Отец тогда вытер руки ветошью, посмотрел на меня своими спокойными глазами и сказал: «Главное, сын, чтобы механизм не работал вхолостую. Любая деталь должна иметь смысл».

Я тогда думал, что смысл — в оборотах и прибыли. А сейчас, глядя на то, как Мирон уверенно крутит руль, я вдруг понял: я слишком долго работал вхолостую. Мой «АКСИС» — это мощная машина, но у неё нет конечного потребителя. Кому я всё это передам? Кому я покажу свой новый гараж, где по выходным, пропахнув бензином, восстанавливаю моторы старых байков?

— Знаешь, — я повернулся к друзьям, — я тут подумал… Наверное, пришло время обзавестись семьей. Чисто технически — я готов. Биологический ресурс в норме, материальная база избыточна.

В машине повисла такая тишина, что стало слышно, как шлепает грязь по подкрылкам.

— Ого, — Мирон первым пришел в себя. — Лед тронулся? И кто эта несчастная? Или ты уже составил спецификацию на «идеальную модель»?

— В процессе, — я едва заметно усмехнулся, принимая правила их игры. — Это должен быть рациональный выбор. Любовь — это временный гормональный сбой, а мне нужен надежный партнер с долгосрочным гарантийным сроком.

— Так, — Степан достал телефон, — диктуй свой чек-лист. Я запишу, это войдет в анналы нашей компании.

Я подпер голову рукой, глядя на свои ладони — мозоли от штанги и мелкие царапины от инструментов в гараже. Короткие светлые волосы, карие глаза в зеркале заднего вида — я выглядел как вполне дееспособный самец, готовый к передаче генов.

— Пункт первый, — начал я, стараясь сохранять серьезный тон, хотя в уголках губ затаилась ирония. — Отсутствие тяги к драматическим сценам. Уровень шума в доме не должен превышать сорока децибел. Истерики — это нецелевое расходование энергии.

— Боже, он ищет жену с шумоподавлением! — заржал Мирон.

— Пункт второй: Высокий коэффициент интеллекта. Она должна понимать разницу между дебитом и кредитом, ну или хотя бы между шестигранником и звездочкой. Пункт третий: Хорошая наследственность. Родители — здоровые, адекватные люди. Никаких скелетов в шкафу размером с экскаватор. И четвертое… она должна быть лояльной. Проверенной. Как деталь, прошедшая испытания на стенде.