Механика сердца

Глава 1. Левый заказ

Полуденный зной и спертый воздух забирались под повязку на лице, разъедали глаза и дышать становилось все труднее. Еще десять минут – и пусть дует в трубу этот болт!

Встреча с посредником была назначена ровно на двенадцать, но он так и не пришел. Я бестолково постояла в рабочем квартале, где обрабатывали цеолит, смочив из фляги тряпку, чтобы не задохнуться. Была шальная мыслишка, что меня специально сюда подослали, надеясь, что я не знаю закона, запрещающего здесь находиться дольше получаса без специального оборудования. Но заказ был грандиозный, и клиент, имя которого знал каждый житель Эренберга, был более чем желанным. Но… то ли я слишком легковерная, то ли что-то пошло не так.

И, наверное, это было что-то сродни чутью выросшей на улице девчонки, потому что, услышав шум, я шагнула в темноту узкого проулка, где клубился пар. На перекресток, на котором мы договорились встретиться, выбежала девушка, а за ней вывалила парочка бугаев в форме стражей правопорядка Эренберга. Девчонка неловко поскользнулась на отходах и шлепнулась прямо в грязь. Скрутили ее моментом. Она кричала и извивалась.

– Нет! Вы будете гореть в чистилище! Твари! Убийцы!

Мужчины в форме рассмеялись и только сильнее приложили девушку о камень.

Я сделала глубокий вдох, понимая, что во мне зреет совершенно иррациональное решение, но продолжение зрелища дало перевес в очевидную сторону.

– Твое сердце принадлежит Мроку. Запомни это! – прокричал преследователь.

– А будет неплохо написать это на механической болванке, что вставят ей в грудь? Что скажешь, Крэйг?

– Отличное предложение! Запомнит, кому стоит быть благодарной!

Я ушла вглубь переулка, запомнив расположение людей, беззвучно надела шлем и одним слитным движением запрыгнула и завела мотор мехацикла. А затем вырвалась из густого пара, мчась прямо на стражей. Их растерянные лица до сих пор стоят у меня перед глазами.

Одного я сбила широким выпирающим колесом. А второго, полоснувшего по мне ножом, приложила шокером. Неприятно, но не смертельно. Рубашку порвал, а порез – ерунда.

– Запрыгивай! Чего ждешь?! – скомандовала я растерявшейся девчонке через шлем. И втопила по газам, желая убраться отсюда как можно быстрее.

Попетляв по улицам Эренберга, я заехала в северную часть, вдыхая свежий воздух более богатых районов. Здесь была растительность и дома радовали глаз. Я огибала мехамобили и паровые дилижансы, чуть не сбила робота, погрозившего мне своей шестеренчатой рукой. Город сверкал медью и машинами, которые сконструировали мехи, в чьих грудных клетках крутило шестеренки искусственное сердце. Я остановилась, заехав на площадь, где мы затерялись в гуще толпы, идущей на стадион, откуда взлетали мехадроны. Хвоста не было, а место было идеально, чтобы затеряться.

– Деньги есть? – спросила я девчонку, которой было лет пятнадцать, не больше. Почти как моему воспитаннику – Шейну. Она слезла с пассажирского сиденья и ошалело на меня посмотрела своими огромными глазами.

– Я не знаю, кто ты. Но забирай все! – она вытащила шнурок со звякнувшими таланами и попыталась вручить его мне.

Я качнула головой в такт перезвону монет.

– Оставь себе. Заплати за экипаж и езжай куда-нибудь, где тебя не станут искать. Домой тебе нельзя. Поняла? Есть к кому пойти?

Она кивнула несколько раз, во все глаза рассматривая внезапно свалившегося на ее голову «доброжелателя», чуть не расплакалась и, сказав «спасибо», затерялась в толпе, которая собиралась на зрелище – гонки мехадронов.

Какое-то время я стояла, провожая взглядом ее всклокоченную блондинистую макушку и чувствуя что-то странное в груди. Хотя, казалось бы, откуда?

Дело в том, что в эпоху золотого века практически перестали рождаться полноценные люди с настоящими сердцами, как раньше. Мехи – полумеханические люди – заполонили города, а настоящее сердце стало чем-то вроде роскоши. Ведь оно давало настоящие чувства и полноценное ощущение жизни. В отличие от железок, что тикали в груди у большинства горожан Эренберга. И я мечтала, что когда-нибудь доведу до конца то, что даст возможность мехам по-настоящему чувствовать жизнь, а не ее суррогатное подобие. Один из прототипов такого устройства стоял у меня, и порой собственные поступки казались мне странными, но я была рада, что могу хоть немного быть человеком.

Наблюдая за гоночными мехадронами, я ехала через задний сектор в сторону южной части города, где из-за пыли и выхлопов можно было дышать только через платок. Мехадроны готовились к старту, открытые трибуны заполнялись все больше. Высокий сетчатый забор отгораживал зону старта от зевак, глазеющих на подготовку к состязанию.

В основном там были подростки, и я даже слегка растерялась, когда увидела знакомые яркие кудри. Не распознать в мальчишке воспитанника было просто невозможно. Я круто завернула, пуская пыль, и свистнула ему в спину, когда он уже заносил ногу, чтобы перелезть через забор.

Он обернулся.

Узнал.

И схватился за решетку рукой.

Паршивец!

Я сняла шлем и крикнула:

– Шейн! – отчитывать его прилюдно я не планировала, но и молча смотреть, как его заграбастают стражи порядка, не собиралась.