Механика света

Глава двадцатая

Уви выбрался из корзины сразу, едва Эльдар занес ее в дом, опустил на пол возле двери, а я откинула крышку. И тут же деловито усеменил в кухню, еще и пискнув при этом что-то недовольное. А и правда – в доме вон сколько не убирали, основные обязанности, считай, не выполнены. Барятин наблюдал за ним с очень странным выражением лица, чуть склонив голову набок, но хоть не шарахался уже, и то мед.

– Датчики собрались почти все, – сделала я вид, что неправильно истолковала это его внимание. – Потерянные я потом на досуге смастерю заново. В принципе, это возможно даже в таких условиях, хоть и непросто, конечно. Но и без них он уже вполне работоспособен.

Странно, но после того, как я, с корзиной наперевес, вновь забралась в авто, без проблем обнаружив его в условленном месте, о механизме мы с Эльдаром заговорили впервые. Не слишком довольный своей ролью Барятин, которого утром пришлось уговаривать не мешать мне возле виллы, а просто быть наготове с машиной, увидев нас с Уви явно успокоился. Ненадолго. Потому что я, с непонятной мне самой мстительностью, тут же вывалила на него все свои догадки на тему покушения, вновь заставив напрячься. И тут же поинтересовалась:

– Что думаешь?

– Думаю. Пока, – отозвался он. – А обсудить все лучше будет дома.

– Слишком сложная партия? – не удержалась я от ехидства.

– Партия? – Эльдар все-таки отвлекся от своих размышлений.

– Именно. Князь, вы же играете в шахматы?

– Госпожа Зарвицкая, – в тон мне откликнулся он, – если вы сейчас скажете, что тоже играете…

– То что?

– Я сделаю вам предложение руки и сердца.

Не знаю почему, но шуткой это не прозвучало, так что шутить пришлось мне:

– Ну вы хоть дождитесь тогда, пока вас обыграют. Впрочем, я вам все равно откажу.

– Почему? – демонстративно обиделся тот.

– Как раз потому, что обыграю, – пожала я плечами. – Зачем мне не слишком умный муж?

Но тут мы приехали, Эльдару пришлось выходить и открывать створки импровизированного гаража, и шутки сами собой закончились. А вот теперь я стояла и наблюдала, как он недоверчиво провожает взглядом мой автомат, пытаясь при этом держаться естественно.

Н-да… Крепко же всем за последнее время внушили к нам, механикам, неприязнь, если не сказать больше. А мы ее и не замечали особо, позволив ситуации вылиться в то, что случилось. Или просто предположить не могли, до чего все может в итоге дойти?

Барятин неожиданно перевел на меня взгляд – словно почуяв, о чем я размышляю и пытаясь отвлечь:

– Сыграем партию? А то, сдается, кто-то был сейчас слишком самонадеян?

Вместо ответа я пошла к окну – раскрывать стоявший там ломберный столик со встроенной шахматной доской и специальным ящичком для фигур. Почему нет? В кухню, под ноги занятому уборкой Уви, сейчас все равно лучше было не соваться. Да и вообще – с его светлостью лучше туда не соваться вовсе. А то тамошняя непринужденная обстановка его излишне расслабляет и мешает держать себя в рамках…

Следующие полчаса мы неспешно двигали фигуры, еще раз, уже подробно обсуждая вскрывшиеся новости:

– Значит, – Эльдар протянул мне на ладонях две пешки – черную и белую, предлагая выбрать сторону, – думаешь, с покушением может быть связан личный врач наследника? Леонид Осипович Гольтынин?

Последнее было явным напоминанием мне – я бы уже точно не назвала его имени-отчества. В отличие от главы службы личной императорской охраны, по должности обязанного знать такие вещи назубок.

– Леонид Осипович? – повторила я, беззастенчиво пользуясь форой и выбирая белую. – Ну, не то чтобы я была в этом уверена, но все вместе совпадения кажутся мне очень странными.

– Всерьез полагаешь, что его не проверяли? – Эльдар начал ловко расставлять доставшиеся ему фигуры.

– Полагаю, если это и делали, то недостаточно хорошо. – Я тоже занялась своими, пару раз повертев в пальцах изящные маленькие скульптуры – шахматы оказались старинными и красивыми, но заметить это раньше повода не случалось. Не с Уви же мне здесь было играть?

Доска, выложенная квадратами темного дерева и перламутра, неуловимо напоминала клавиши рояля… Потемневшее серебро и черно-белая эмаль самих шахмат – вечера дома с отцом…

– Делали, и вполне достаточно, – Барятин жестом предложил мне начинать. – Проверку доктор проходил очень серьезную, причем не раз – и до покушения, и, естественно, после.

– И как? – сделала я первый ход, не особо над ним задумываясь.

– Биография чистая, счета тоже. Политические взгляды крайне умеренные, как и личная жизнь. – Эльдар тоже без лишних раздумий двинул свою пешку. – Лиза, этот человек работал на императорскую семью шесть лет. Поверь, всю его подноготную перетрясали до последней нитки и достаточно часто.

– Шесть лет? Немало, – согласилась я. – Но и не так уж много, если подумать. А еще… Наверное, каждая следующая проверка становилась все более формальной? Так ведь?

– Возможно, – не стал он со мной спорить, демонстративно сосредоточившись на фигурах. – Кроме самой последней, разумеется – после покушения. Когда из него не то что все сведения – душу вынули. Понимаешь же, что этот господин был одним из главных подозреваемых?

– Но как раз в тот момент он к вашим допросам точно был готов. Если, конечно, вообще имел в чем покаяться. Ведь сомнений в том, что трясти его душу будут, не было ни у кого. Правильно?

– И что же ты предлагаешь? – брови у Эльдара сдвинулись, хотя смотрел он сейчас не на меня.

– Не знаю, – дернула я плечом и тоже уставилась на доску. Стиль игры Барятина начал проясняться, и оказался вполне симпатичным – жесткий, напористый и прямолинейный. Одно удовольствие таких партнеров обыгрывать. – Я специалист в несколько другой области. Но почему бы не пообщаться с ним еще разок? Сейчас? И посмотреть, не изменились ли у доктора обстоятельства? И если да, то как именно и насколько?

– Сейчас?

– Конечно. Вдруг это окажется гораздо полезнее, чем ломиться к Скутвальссону?