Механизм счастья

Глава 18. Верхний и нижний храмы. Путь.

Нет, мне не показалось. Он действительно получил доступ к моему браслету и теперь я имела неудовольствие читать надоедливое: Не доверяй им! Да-да, мне конечно надо доверять только и исключительно тебе: любителю появляться из ниоткуда и убивать неугодных родственников.

Приготовления к Пути мы не отложили, хотя на Лея страшно было смотреть, не то что прикоснуться. Рутина сбора вещей затянула нас с головой и времени, чтобы обсудить всё нормальным языком, а не перебрасываться сухими формальными фразами про улики, останки и прочие детали произошедшего, совсем не находилось. Казалось, что чем меньше личного в этих разговорах, тем легче Лею. Для меня, в своё время, соболезнования ничего, кроме пустоты не несли и облегчения не приносили да и не были должны приносить. Но каждый раз напоминали о том, что здесь и сейчас я стала сиротой и мне больше некого обнять, не к кому прийти на огонёк в самой тёмной ночи и не о ком заботиться. Поэтому все слова, что приходили в голову я отметала, как лишние и ненужные мужу, тем более, что Зильду я не знала настолько, чтобы подобрать для скорбящего по ней брата слова утешения. Они вообще существуют?

Я зашла в нашу спальню за каким-то пустяком: очередной парой носок, кажется, - и застала Лея растерянно осматривающего разгром вокруг себя: сорванные с постели одеяла и простыня, подушки, перевёрнутый кофейный столик, сброшенные с полок безделушки и сами, кое-где, покосившиеся полки.

Единственное, что я смогла сделать — это встать посредине комнаты и молча, вместе с ним, смотреть на учинённый разгром.

- Она... она больше никогда... её больше нет? - увидев меня ещё более растерянно и горько спросил он.

- Да, - всё что смогла ответить я и с ужасом увидела, как из широко распахнутых глаз мужа хлынули слёзы.

Он не скривил лицо и не издал ни звука, он просто стоял тяжело дыша, а по его бледным впалым щекам безостановочно лились слёзы. Сердце сжалось, к горлу подкатил твёрдый ком невысказанных слов и я рванулась к нему, чтобы крепко стиснуть в объятиях. Сначала ничего не произошло, родной стоял неподвижным столпом и только его дыхание шевелило волоски на моей макушке, но через бесконечность нескольких минут Лей, с тихим всхлипом, крепко меня обнял ткнувшись мокрым лицом в изгиб шеи.

- Я не знаю, что сказать или сделать, чтобы облегчить твою боль, - пробормотала ему в грудь.

- Не... и не надо говорить, - выдохнул он, - просто не уходи.

В этот день мы больше ничего не собирали. Я сидела на голом матрасе в самой середине кровати и гладила Лея, как в первую нашу ночь, а он снова говорил на непонятном этарийском. Горячечный шёпот наполнял спальню, заползал в уши и оседал на дне сознания смутными образами.

Позднее к нам присоединился Майр, бесшумной тенью он скользнул в беспорядок, чтобы не оставить от него и следа. За ним, уже когда окончательно стемнело, пришёл Диан. Они пристроились по краям кровати даря ощущение защищённости. Вот бы это мгновение длилось вечно.

Мечты...

После того дня я поняла, что Лею не хватало именно прикосновений и объятий. Мой неприхотливый муж-изобретатель глубоко внутри себя заключил огромную потребность в телесных проявлениях любви и нежности. Как и Майр, он растекался пушистым котиком по любимому креслу, от самых мимолётных ласковых прикосновений. Да и потеря пробила ощутимую трещину в той скорлупе, которой он себя окружил.

А вот Диану от моих касаний становилось неприятно. Складывалось впечатление, что я не рукой до него дотрагиваюсь, а наждачкой прохожусь по всей поверхности кожи. Отчего так? Не понимаю. Потому что и он желал того, что получали Лей и Майр. Его бесподобная способность нарушать моменты отдохновения, тому доказательство. И, в придачу, сопровождающий её хмурый прехмурый взгляд бабушки на лавочке у подъезда, которая тебя за всё осудила и назвала женщиной с пониженной социальной ответственностью, но за деньги. А самого его чуть тронешь...

Сложносочинённый, в общем, он.

О Зильде мы так и не поговорили, но, кажется, Лею того было и не надо. Сейчас. Вместо этого он с головой погрузился в расследование взрыва. Точнее, в детали, которые нам приносили девчонки. Хотя, вся его тяжесть и легла на Триумвират, однако, Сандра и Крис, на правах близких друзей пострадавших, нагло влезли во все процессы и им удалось выяснить интересное. Тот неприятный незнакомец оказался дядей Лея. Он был кузеном матери моего мужа и любил её совсем не по братски. Любил на расстоянии, а когда она нашла своих истинных мааров, то и вовсе пропал. Объявился после их гибели и стал вести себя очень странно. Если до исчезновения он был верной тенью любимой женщины, то после её гибели превратился в отменного провокатора. Поговаривали, что он возродил культ Тёмного Тая и от его имени стал подтачивать устои правящей элиты. Потому и неудивительно, что главным подозреваемым в деле стал именно он.

- Терзают меня смутные сомнения по поводу личности этого Аресайна, - Сандра, как всегда, закопалась в ворохе файлов и документов, а когда вынырнула из него, то выдала очередную мысль по делу.

- Какие? - Крис, оторвав взгляд от планшета со схемами бомбы, вопросительно посмотрела в её сторону.

Хорошо, что мы редко пользуемся столовой, штаб-квартира доморощенных детективов из неё получилась на отлично. И огромный стол наконец пригодился и больше не отсвечивал полированной поверхностью, а был завален образцами как ИЛА, так и бомбы на разной стадии собранности.