Мейби бейби

1. Альбина

— Тёть, а тёть! Есть курить?

Очевидно есть. Я же курю прямо сейчас. Слепой, что ли. Оглядываю попрошайку сверху вниз, — благо, на каблуках, добавивших мне десять сантиметров роста, это сделать проще — мы с ним глаза в глаза, а он даже не смущен. Стоит, переминаясь с ноги на ногу в кедах не по сезону и легкой рубашке — явно выбежал из соседнего бара подымить. Волосы короткие, местами будто были крашеные, но все следы преступлений почти сострижены под машинку. Высокий и наглый. Глядит в ответ насмешливо, не как собака на подачку, а как цыганенок, готовый залезть тебе в карман, если отвернешься, при этом улыбается как приветливый таец на рынке с фруктами.

— А глаза у тебя есть? — спрашиваю с улыбкой. Улыбки я иногда бесплатно раздаю.

— Конечно, — хитро прищуривается. — Я ими умею видеть тако-о-е!

— Какое? — уже лезу в клатч за пачкой «Парламента», но вдруг останавливаюсь, а парень тем временем продолжает:

— Богическое, — и подмигивает мне так, что я даже подавляю в себе желание обернуться — точно мне? А то, знаете ли, таким «тётям», как я, подобным образом последний раз подмигивали лет пять назад. Затягиваюсь снова и выпускаю струйку дыма в холодные сумерки:

— Тебе лет-то сколько?

— Двадцать пять.

Мысленно отнимаю два за драные джинсы и юношеский румянец на щеках. Все-таки достаю пачку. Если мамочка его поругает, я совсем не против. Аккуратно вытаскиваю сигарету наполовину, протягиваю ему прямо в пачке. Он делает шаг ближе ко мне, и вместе с ним шагает алкогольное амбре с кальянными нотами и остатками какого-то зумерского парфюма, который обычно хвалят или ругают в инетрнете. Наклоняется, хитро заглядывая мне в лицо, обхватывает губами фильтр и медленно вытягивает сигарету.

— Огоньку? — спрашиваю не думая, потому что губы у него какие-то холодные на вид, замерзшие, а руки он держит в карманах и втянул плечи до самых ушей. Кивает мне, и я, чиркнув зажигалкой, даю прикурить. Выкинула бы эту зажигалку, да больно хорошая, жалко ее. Решила, пусть уж остается, как трофей и напоминание о собственной дурости. «Зажигалочка моя». Каждый раз смотрю на гравировку и все так же раздражает. На обручальном кольце еще, на внутренней части, тоже было — цифры, имена. От него я избавилась вместе с чемоданами своих сожалений и разочарований. Документы обратно поменять было сложнее — жить с новой фамилией привыкаешь на удивление легко, а отклеивать ее от себя обратно после стольких лет не так уж и просто. Но фамилию я все же вернула мамину. Сегодня как раз полгода как.

Курим, молча провожая взглядом машины. Закат почти скатился до горизонта и потух, мой сегодняшний кавалер из приложения для знакомств так и не явился, так что придется брать что дают. Разглядываю случайного спутника, гадая, понимает ли он, куда целится со своими детсадовскими подкатами? Словно услышав мой вопрос, он вдруг поднимает на меня глаза и улыбается. Ну и чего ты улыбаешься? Хочешь, чтобы тобой воспользовались? Девчонки, конечно, с ума сойдут, обсмеют, если узнают. Но так не хочется сегодня быть одной. Мальчик в тонкой рубашке не уходит, активно набирает что-то на смартфоне, и я просто стою и смотрю, как его пальцы зажимают сигарету — по-женски, между указательным и средним, длинные пальцы в кольцах и с тату на фалангах. Не совсем в моем вкусе, конечно, эти современные тренды из тик-тока — маникюр мужской, волосы цветные, футболка, в которой вдвоем можно поместиться. Может, он из этих? Хотя бар по соседству вроде обычный, такой, где плитка на стенах а-ля постсоветское пространство, вывеска, нарисованная на коленке, и контингент из бывших недавно детьми пост-ироничных людей в «аирмаксах» и «филах».

— Иди обратно, чудо, замерзнешь, — говорю я. — Ночью минус обещали.

— А еще можно?

— Что, сигарету? — снова лезу за пачкой.

— Нет, — улыбается он, — вот это ваше мамское, типа шапку надень, Стасик, а то простынешь.

Стасик, значит. Хороший мальчик. Пихаю ему в руки пачку и зажигалку, случайно задевая пальцами его пальцы. Вроде бы теплые еще.

— Держи. Подарок от тёти.

Как раз подъезжает мой Фаррух «один девять пять черный ниссан тиана». Киваю Стасику на прощание, цокаю до двери. Сажусь сзади, наискосок от водителя, по новой привычке, после того, как бывший муж забрал машину. Вот и последняя вещь после Влада нашла своего хозяина. Кроме меня, конечно. С меня хозяев теперь довольно и вещью больше быть не хочется. К тридцати четырем успеваешь уже попробовать и напробоваться, натерпеться и, слава богу, со скрипом разойтись, пока не стало слишком поздно — настолько, что страшно. Неуютно от осознания, что годы прошли, а из достижений у тебя только работа в престижном офисе, бизнес-ланч пять дней в неделю и сайты знакомств по выходным, перелеты до Турции и обратно, шопинг с подружками раз в месяц, когда они улавливают момент, чтобы сдать детей бабушкам и дедушкам. По старым золотым стандартам все замуж выскакивают до двадцати пяти, чтобы через десять лет совместной жизни понять, что все это время жизни, как таковой, у тебя не было — были ожидания и планы на будущее. Завтраки без обедов, после которых остаешься ужинать в одиночестве. В машине у таксиста Фарруха тепло, но вдруг почему-то холодно — это Стасик расхлебянил дверь и впихнулся с другой стороны, нагло рассевшись прямо за водителем.

— Че стоим, кого ждем, командир? — хлопает по подголовнику водительского, и машина отъезжает.

Смотрю с интересом на своего внезапного спутника, как на марсианина, зайцем проникшего на шаттл до Венеры, планеты любви и удовольствий: ну и куда ты полез, птенчик? Он вертит в пальцах мою зажигалку, играя с металлической крышечкой, то откидывая ее, то со звонким хлопком закрывая. Бледные губы в тепле автомобильного салона немного темнеют и одновременно улыбаются:

— Замерз я. Согреешь?

Я молчу всю дорогу — сам сел, сам пускай и развлекает, если рассчитывает на что-то большее. Даже сочувствую немного, что ехать нам всего десять минут: что бы ты делал, Стасик, в одной рубашке ночью, если бы я жила не в центре? Хотя что-то мне подсказывает, что такие, как он, всегда найдут выход из любой ситуации. Заяц очевидно стреляный, не пугливый, хоть и на вид для полноты образа ему не хватает вейпа со вкусом колы и электросамоката вместо незнакомки на десять лет старше, на каблуках и в такси.