Мелания: Тьма

Глава третья. Да начнется кошмар!

Заселение как таковое, прошло как в тумане. Сходила за книгами в библиотеку, обустроила комнату и получила брошюрку о том, что с первого учебного дня(читай через двое суток), магию вне учебных аудиторий запрещается использовать. Итак, главный вопрос: магию запрещается использовать боевую или всю абсолютно? Это значит, что даже бытовое колдовство запрещенно?

У кого бы уточнить…

Вечер подкрался тихо и незаметно. Хотелось покушать и узнать побольше информации. Тревожить Учителя, засыпая, последнее.

Так, остаются братья.

Если не ошибаюсь, то они живут на моём этаже, вот только где? Вряд-ли тройняшки сейчас мне начнут сигнализировать красным флагом. Так, флагов тут нет, остаётся исподнее. Почему – сама не понимаю. Представила трёх братьев, выглядывающих из своих комнат, машущих красными труселями и зовущих меня по имени, расхохоталась в полупустом коридоре. Адепты, идущие по своим делам, взбледнули и ринулись кто куда. Темные волосы и злобный смех – да я зло во плоти, вухаха.

Спокойным шагом шла по длинному коридору и внезапно почувствовала, что меня тянет в одну из комнат. В той комнате было нечто родное и близкое – неужели ментальная связь с братьями тронула родовую?

До сих пор помню, как путалась, когда братья мне рассказывали о разнице в ментальной и родовой связи. Первый курс, если я не ошибаюсь, проходит данную тему во втором семестре.

Я не противилась этой связи и подойдя к двери, постучала.

Дверь распахнулась сама, являя моему взору необычайнейшую картину – Мир, мой братишка Мир, склонился над темноволосым парнем и шептал ему что-то в губы, словно перед поцелуем…

Если бы по этой самой связи мне не передалось волнение, я бы подумала совсем другое.

К сожалению, мой брат сейчас транслировал эмоции слишком ярко, и меня даже захлестнуло отчаяние, которое было не свойственно ни мне, ни тем более брату.

Я дрожащими руками захлопнула входную дверь, и даже на громкий звук – ни мой брат, ни темноволосый маг не обратили внимания.

Тихо подошла к кровати, на которой темноволосый лежал, а Мир сидел.

На мертвецки-бледном лице брюнета я видела страдание, но источник этих самых страданий находился вне зоны видимости.

Как только Мир отклонился от мага, я увидела от чего вообще такое настроение в этой небольшой комнате – на груди Белиала, от страха даже имя его вспомнила, было три рваные раны. Словно юноша только что подрался с трехпалым существом.

Мир шептал заклятие исцеления и остановки крови, но они мало чем помогали. Жизнь юноши уже была на волоске, даже целители не успеют добежать, а телепортами владеют только демоны…

Я неожиданно для себя погрузилась в воспоминание:

Все было замечательно, солнышко ласково гладило нас по макушкам, всех четверых. Шелестели деревья, травка и поле колосьев. Мы находились у кромки леса, в диком саду. Сад был заброшен очень и очень давно, даже руины от старых ограждений стёрлись временем. Деревья давно были слишком стары, чтобы давать плоды яблок и слив, вишни и черешни.

Тогда я предложила поиграть в тарханов – виноградные лозы плотно обвивали бесплодные, но могучие стволы деревьев, их кроны и ветви.

Создавалось вообще такое впечатление, что лозы хотели поглотить весь сад целиком, но юрким детям не помеха какая-то там лоза.

Мы прыгали и веселились может час, потом обессилели и хотели было заканчивать наши «тарзановские догонялки», пока я… не сорвалась с высоты более трёх метров и ее полетела вниз. Костеря себя на чем свет стоит и прощалась с столь прекрасным ощущением – жизни.

По ощущениям – я сломала все кости в своем теле разом, на деле – два закрытых перелома на ногах, два в ребрах. 

Мир… мой милый братишка всегда увлекался лекарским делом и если бы не он, не знаю, что бы было со мной.

Мир спустился очень быстро и уже через мгновение сидел над моим искалеченным телом, склонялся к щекам  и шептал до вступления заклятие очищения, лечения и обезболивания.

Я не чувствовала в тот момент боли, чувствовала лишь то, как внутри меня восстанавливаются кости и мягкие ткани.

Тогда все произошло быстро, минут за 10.

И сейчас, кажется, Мир помогал этому темноволосому.

Не придумав ничего лучше, я обратилась к своему источнику, сев в позу лотоса рядом с кроватью. Источник искрил и переливался всеми цветами. Это странно, ведь раньше он был раз в 10 меньше и практически всегда темным. Сейчас же – он был словно бесцветным и многоцветным одновременно. Словно в прозрачной жидкости, воде – множество разноцветных бликов-ящериц. Именно ящерицы ползали по круглой поверхности прозрачности.

-Миленькие, помогите Миру, спасите Белиала! – я верила в то, что магия в некой степени разумна. Что эти ящерки помогут мне.

-Ты правда хочешь помочь? – раздался голосок, тоненький, словно ручеек, и такой же ласковый, плавный.

-Хочу, - я вновь взглянула на ящерок. Одна из них, светло-зеленая, словно сочная травка на самых дальних от людей – лугах, подняла голову и посмотрела своими черными глазками в направлении меня. Высунула язычок, словно дразнилась и юркнула в мои руки, передавая светлую частичку себя.

В голову как в компьютер загрузились новые знания, но они были размытыми, словно мне сказали «магию даём, но знания получай сама».

Я вынырнула из своего внутреннего мира и увидела брата. Бедного, практически до синевы, он выкачивал себя максимально, видно, Белиал сильно пострадал.

Быстро встала, положив руку на плечо обессиленного брата, махнула ему в сторону. Заклинание, которым он лечил – знаю, магия позволяет сейчас помочь.

Брат кивнул, и прежде чем он убрал свои руки с грудной клетки Белиала, я приложила свои. Ладони обожгло, сильно и нестерпимо хотелось оторвать руки от лежащего мага, но понимание того, что крупицы жизни могут уйти – сработало как оплеуха.

« Соберись!» - рыкнула на саму себя и начала вплетать в тело Белиала свою магию, и немного изменённое заклинание Мирослава.