Меланья. Ведьмина внучка.

Может ну её, эту Москву

Ночь прошла как в сказке. Мила легла в бабулиной комнате, на высокой старинной кровати с пуховой периной. Провалившись в окутывающую мягкость, Мила вспоминала, как бабушка ей здесь сказки рассказывала, когда не спалось. Лягут рядышком и внучка в момент засыпает. Даже призрак пса сегодня не беспокоил, понял, наверное, что нужно дать ей отдохнуть. Сны снились плавные, добрые, детские.

Проснулась Милка с петухами. Живя в городе, привыкаешь к постоянному шуму от транспорта за окном. Здесь же всю ночь была волшебная тишина, и лишь под утро со всех дворов начало доноситься громкое кукареканье. Решив, не валяться в кровати за зря, Мелана встала и пошла растапливать печь, за ночь она остыла, и в доме было свежо. Сухая береза быстро занялась пламенем, удостоверившись, что огонь не погаснет, девушка закрыла печную затворку.

Включив мобильник, Мила увидела море пропущенных звонков от отца и Лёхи. «Да уж», - подумала она, - «навела я шороху, нужно разруливать».

Но вчера она не могла поступить никак иначе. Зная свой характер, Мила просто напросто боялась наговорить лишнего, да ещё и посыл со словами отправить, который на эмоциях мог вырваться. Вчера нужна была тишина. Одиночество и тишина. А сегодня уже новый день, всё что в душе горело, то утихло. Трезвый разум говорил помириться с родителями и успокоить Лёху. Первому набрала именно ему, парень уже должен был проснуться, обещал утренние билеты на поезд брать.

- Привет, - поздоровалась она в трубку.

- Ура, девочка ответила, - съязвил Лёха, - я тут весь извёлся, ехать – не ехать, куда ехать, как тебя там искать? Ты почему телефон отключила?

- Причины были веские, сейчас всё нормально. У тебя билет на какое время?

- На семь десять, три часа в поезде и потом, как ты говорила, час на автобусе. В двенадцатом часу у тебя буду, не отключайся больше, ок? – отрапортовал парень.

- Хорошо, не волнуйся, буду на связи, пока.

Мила поставила чайник и решила сделать себе бодрящий настой по бабулиным рецептам. Она вернулась в комнату и открыла комод, где хранились душистые травы. Только Мила их заваривала, она же каждое лето их и сушила. Основную часть с собой в город увозила, но немного оставляла здесь, на всякий случай. Открывая тугую берестяную коробку, девушка неосторожно рассыпала Иван-чай. Теперь нужно всё собрать. Ладонью сметая траву, она нащупала что-то в глубине ящика. Что-то было приклеено к задней стенке ящика скотчем. Мила с усилием оторвала липкую ленту и вытащила на свет маленькую чёрную книжечку.

На первом развороте корявым подчерком бурыми буквами было написано «Васса», ниже стоял неаккуратный отпечаток пальца такого же цвета. «Кровь» - догадалась Мила, - «и это точно не бабушкино». Положив книжечку в карман, Мила закончила с просыпанной травой, вернула ящик на место и пошла на кухню. Чайник уже закипал. В большой кружке она заварила травы и села к столу. Найденная книжечка была не на русском языке. Буквы были странными, даже непохожими на английские. Интуитивно Мила поняла, что перед ней заклинания. Некоторые были подчёркнуты красной ручкой, где-то стояли пометки с цифрами, в книжке было много закладок разных цветов. Интересно, чьё это, и почему спрятано у бабушки. «Ну ничего, подожду ночи, а там бабулю спрошу», - мысленно решила она.

Когда Марфа передавала Миле свою силу, то говорила: «Если захочешь узнать, что я знала, обращайся ко мне внутрь себя, ответы придут сами. Расслабься и доверься». Мила так и делала. Иногда ей казалось, что бабуля рядом, и сама ей рассказывает. Иногда перед глазами возникали нужные картинки. А порой, просто из ниоткуда, возникали правильные мысли.

Чай закончился, за окном рассветало. Мила подошла к окну. Как красиво. Пушистые сугробы, покрытые морозным инеем ветви деревьев, дома и от каждого струйка дыма из печной трубы. На востоке красно оранжевая полоса, небо светлое, скоро выйдет солнышко. Может ну её, эту Москву. Остаться здесь, как бабуля, и наслаждаться природой. Но тут же настойчиво постучала другая мысль, совершенно противоположная первой. «Решила - иди. Получишь результат, тогда и вернёшься».

На столе зазвонил телефон. Отец. Разговор был коротким. Мила успокоила родителя, сказав, что с ней всё в порядке, и она в сейчас деревне. Извинилась за отключенный телефон и передала привет маме. Отец пообещал приехать вечером, после работы. Мила согласилась.

Просто сидеть в доме не хотелось. Девушка прибралась, разложила карты, выпила ещё чаю и пошла во двор. Сегодня нужно сжечь чучело, бочка возле сарая, там же и снеговая лопата. Наплевав на всё, Милка прямо по сугробам двинулась в нужную сторону. Она проваливалась в снег выше колена, падала, вставала, смеялась сама над собой и, наконец, добралась до пункта назначения. Отперев замок, она попыталась хоть на немножечко открыть деревянную дверь, думала в щёлку пролезть, но сугроб хоть и сверху пушистый, в глубине был слежавшимся и не давал осуществить задуманное. Пришлось вернуться обратно. Стоя на тропинке и отряхиваясь от снега, Мила заметила у калитки несколько человек. Старушки в валенках и пуховых платках переминались, ожидая, когда на них обратят внимание.

- Милочка, здравствуй, - наперебой начали они, - а нам Егоровна сказала, что ты приехала. У неё ты в гостях побывала, приходи теперь к нам, ждём на чай, на обед, на ужин. Не откажи, приходи посидеть.

Бабушки помнили, что Марфа всегда раньше Милку в гости отправляла, кому «погоду в доме» подправить нужно. Девчонка бывало попьёт чайку с угощением, потрещит всякую ерунду детскую, а в доме будто легче дышать становится, жизнь налаживается. Те животные, с которыми Милка играла и ласкалась, обязательно выздоравливали. А если Милу в огород за ягодой отправить, так осенью урожай – не оберёшься. Любили в деревне девчонку, угодить пытались, задобрить. Вот и сейчас, как узнали, что приехала, сразу засуетились.

- Ладно, бабушки, чаю уже напилась, а на обед приду. Только не одна, кому нужнее? - улыбнулась Меланья.