Меланья. Ведьмина внучка.

Марфино кружево

День промчался незаметно. Сначала с Лёхой двор от снега расчищали, потом они пошли обедать к Игнатовым. Старушка неумолкая расхваливала Милу перед парнем, вспоминая времена, когда ещё была жива её бабушка. Лёха слушал и ел, две тарелки деревенского борща с густой сметаной, а сверху чай и пирожки с разными начинками. Парень плотно накушался и с нескрываемым восхищением поглядывал на рыжую ведьмочку.

А Мила сидела, погруженная в приятные воспоминания, о которых напомнила баба Настя, и мысленно украшала избу белым кружевом, этому приёму её научила Марфа. Ничего плохого тут не было, никаких злобы и зависти, просто старушки привыкли к Марфиному волшебству, к её определённой частоте, к лёгкости. Вот и хотели вернуть всё как раньше. А Марфы нет, к кому обращаться? Конечно же к Милочке.

- О, я такой вкусной еды тысячу лет не ел, - нарушил старушечье повествование Лёха, шумно откинувшись на спинку стула. – Спасибо вам большое, это просто рай на земле.

Старушке сравнение понравилось, и она парню парного молочка козьего пообещала с собой дать, если ребята в сарай сходят козочек погладить. За столом сидеть больше не хотелось, и было решено идти к козам. Лёха уже наглаживал острые спины Белки и Стрелки, трепал их по твердым лбам и чесал между рожек, а Мила всё ещё стояла на пороге, не решаясь войти.

Сделать шаг мешал пронзительный черный взгляд маленьких блестящих глазок. В дальнем углу сарая, под самым потолком, в клубах паутины прятался он. Кто это был, Мила ещё не поняла, но особенно ярко ощутила холодную пустоту идущую оттуда.

- Баб Насть, что у тебя в углу, что там висит, - Мила указала туда, откуда её рассматривали эти противные глазки.

- Так это датчик, от дыма. Тут у нас жил пару лет назад мужичок один, комнату у Зориных снимал. Говорил, что всегда мечтал в деревне пожить. Постоянно в лес шастал. Дома его почти не видели, никому до него дела не было. А в один день он по дворам ходить начал и хвалить эти датчики. Показывал как они на дым реагируют. Говорил, что от любого пожара уберегут. Даром отдавал. Ну я и взяла тогда один в сарай. А что, бывает в сильный мороз я тут обогрев моим мохнатым включаю. А с таким датчиком всё безопаснее.

- Бабуль, так он уже давно не работает, твой датчик, - вставил Лёха, подойдя ближе к тому углу. – Небось батарейки сели, ты же не меняла?

- Какой там меняла, скажешь тоже, я ж до него и не дотянусь, лестница нужна.

- Дай веник, паутину смести, сейчас я его достану.

Баба Настя подала Лёхе веник, и тот, встав на перевернутое ведро, достал с потолка нехитрый прибор. Он покрутил его в руках и, найдя отсек для батареек, открыл пластиковую крышечку.

- Странно, - пробормотал он и быстрым шагом подошёл к Милке. – Смотри.

Девушка до сих пор так и стояла на пороге, лишь прикрыв за собой дверь, чтобы холод не впускать. Приближающийся с датчиком Лёха заставил её непроизвольно отступить и выйти на улицу. Яркое солнце и мороз сразу же рассеяли наваждение, больше черных глаз не было, а на ладони у парня лежала белая коробочка с черной тряпицей и иглами скреплёнными воском.

- Похоже это по твоей части, - протянул ей подарочек Лёха.

- Баб Насть, а кто ещё такие датчики брал? И кстати, как твои козы? Не болели? – Мила жестом отказалась брать датчик в руки и попросила Лёху его не выкидывать.

- Да всё вроде нормально было, никто не хворал, молоко как обычно: летом больше, зимой меньше. А кто брал, так почти все брали, только не знаю, куда кто вешал.

- Понятно, - задумчиво протянула девушка. – Походи по соседям, пусть снимают эти чудо коробочки и мне приносят. Во дворе возле сарая бочку приготовлю, туда пусть и бросают. Лёш, покажи ей.

Парень подошёл к старушке и открыл перед ней крышку датчика. Баба Настя охнула и запричитала, ругая на чём свет стоит того мужика.

- Вот Марфушки не стало, так в нашу деревню и повалили эти черти. Кто ж мог подумать такое. На вид – обычный мужик, и вроде дарил так натурально, говорил, на заводе по производству этих штук работает. А мы то уши развесили. Поверили.

- А что, не один такой в деревню заявлялся? – переспросила Мила.

- А после него какие-то живодёры в перелеске селились. В палатке жили. Всех псов переловили, хорошо мой Серко на цепи привязан. А так, какая собака сбежит со двора, так не возвращается боле. Мы на них участкового натравили. Слава Богу уехали.

- Ладно, баб Насть, пойдем мы. Ты про датчики не забудь, вечером жечь буду.

- Хорошо, Милочка, хорошо. Сейчас всех обегу, не переживай.

* * *

Звонил отец и сказал, чтоб его не ждали. Мама приболела, и он решил побыть с ней. Мила не особо расстроилась. Весь день деревенские заходили в гости и приносили белые коробочки с иголками вместо батареек. Заходила и Зорина Ирина. Посмотрела на Милку, похвалила, какая та красавица выросла. Девушка хотела поговорить с местным фельдшером и пригласила её в дом.

- Тетя Ира, скажи, это же у тебя тот мужик жил, который всем датчики раздавал? – спросила Меланья, разливая по чашкам чай. Лёха уже за сегодня наслушался «всякой мистической ерунды», как он обозвал разговоры с местными, и ушел погулять в лес. Женщины были дома одни.

- Да, Милочка, у меня. Вроде ничем не примечательный, вел себя тихо, не пил, не буянил, никого в свою комнату не водил. А вон чего вышло-то, - Ирина вздохнула, будто была виновата в том, что сразу не раскусила нехорошего жильца.

- А ты комнату после него хорошо проверяла? Ничего там не находила?

- Так что там проверять-то, стул, стол да кровать. У меня там сейчас пусто, я эту комнату только летом использую, а в зиму закрываю, чтобы лишнего не отапливать. Хотя… - Ирина будто вспомнила, - я когда полы мыла после него, замучалась прямо. Везде воском накапано было, оттирала с ножиком. Я ещё тогда подумала, чем же он занимался здесь. А он… Вот чёрт!

- Тёть Ир, - пожурила Милка Зорину. – Ты ж знаешь, будешь поминать его, он и явится, не чертыхайся зазря. Буду жечь всю эту гадость, я узнаю, зачем он это делал. А сейчас можешь мне рассказать, как я родилась? Мать сказала, что меня в бане рожала, а ты роды принимала, так?