Меланья. Ведьмина внучка.

Это я виновата, прости...

Мила решила съездить к матери в больницу. Раз отца вчера пустили, вдруг и ей повезёт. Она чувствовала, что Галина затаила обиду, нужно воочию увидеться, заглянуть в глаза, взять за руку. Мать оттает, она конечно не будет доброй и ласковой, но хотя бы перестанет дуться. А как обида уйдет, так Милка её враз вылечит, заговорит её тело от болезни и дело в шляпе.

Не к месту вспомнился сон про рыжую, Мила как наяву ощутила её нежные поцелуи и ласковое покачивание. Вот бы меня так мама обнимала… "Ты знаешь, кто я. И ты знаешь, кто ты" - эхом прозвучали в голове слова рыжей.

- Знать то знаю, - вслух произнесла Мила. - Только какой в этом толк? Как в этом всём разобраться? Что дальше то делать? Как с этим жить? Что мне это даст?

Вдруг в голове яркой вспышкой загорелась одна единственная фраза: «Призови меня».

- Как? Я даже не знаю её имени, чтобы позвать. В любом ритуале по призыву сущности нужно знать имя того, кого хочешь вызвать. А здесь что? Ни имени, ни фамилии. Как мне тебя звать-то? Рыжая?

Размышляя, девушка собиралась в город. Она приняла душ, позавтракала, собрала сумку, на случай непредвиденной ночёвки у родителей и пошла на остановку. По дороге звонил Лёха, говорил, что соскучился и спрашивал, когда Мила в столицу собирается. Получив совершенно невнятный ответ, решил, что завтра вечером приедет сам на пару дней погостить. А потом уедет уже на долго.

Автобус подошёл чётко по расписанию, Меланья села сзади и, чтобы скоротать время поездки, решила полазить в интернете. Она искала информацию, как призывать того, чьё имя неизвестно. Когда до города оставалось минут десять езды, позвонил отец.

- Мил, - интонация, вздох, молчание, всё говорило о том, что случилось что-то серьёзное.

- Папа, что у тебя? Ну не молчи, говори уже, - непонятное предчувствие заставило сердце ускорить темп.

- Ты в дороге? – услышав характерный шум мотора в автобусе, папа попытался оттянуть главное.

- Да, я еду к вам в город, минут пять осталось. Что случилось?

- Я тебя встречу, жди меня на остановке, никуда не уходи, сейчас буду, - короткие гудки оборвали разговор.

Хорошо, пять минут она подождёт. Пять долгих минут, наполненных тягостным предчувствием чего-то плохого. То, что это плохое, Мила даже не сомневалась. В голову начали просачиваться картинки с информацией, одно за другим появлялись видения. Мелана не хотела узнавать это так, не хотела предчувствовать. Пусть отец расскажет, пусть она услышит из его уст. Она зажмуривала глаза и затыкала уши, но ничего не помогало. Сдержать натиск информационной волны уже было невозможно. Её блокировки были слабыми и совершенно не помогали.

Когда она вылезла на остановке из автобуса и увидела поникшего отца, картинка уже ярко стояла перед глазами.

- Пап, она умерла? – хотя скорее это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Мила прижалась к груди Михаила и заплакала. Отец гладил рыжие кудри, целовал в макушку и молчал. – Как это случилось? – дочь подняла на него полные слёз глаза.

- Она просто не проснулась. Врач сказал, что пневмония дала осложнение на сердце, и оно не выдержало, остановилось. Нет у нас больше мамы, ох Галя-Галя.

- Когда? Когда это случилось, ты спрашивал у врачей?

- Сегодня утром. Примерно в половине пятого. В палате в это время все спали, а когда утренний обход начался, тогда и обнаружили. Мне позвонили сразу, я пока в больницу, в морг, документы, то да сё… А ты уже знаешь… Увидела?

- Да, сразу после твоего звонка… Пап, это я виновата, прости…

- Даже не смей такое говорить, - отрезал Миша. - Как говорила бабуля: «На всё воля Божья». Не бери на себя вину, значит, так надо было.

Дочь с отцом пошли в машину. Михаил завёл мотор и поехал знакомой дорогой к дому. В пути они молчали, каждый сидел погружённый в свои мысли. Михаил пытался отогнать удушающее чувство тоски мыслями о похоронах и помине, вспоминал, что нужно делать и кого звать. Галя была сиротой, кроме мужа и дочери у неё никого. Подруга Светка с Артёмом, вот и все знакомые.

Милка складывала свой сон, жар и время смерти в логическую цепочку. Если она яйцо, как говорила рыжая, то Галина – это оболочка. Тогда, при её рождении мать должна была умереть, именно это Галя рассказывала про проклятие. Бабуля поспособствовала преждевременным родам, сдвинула дату и тем самым спасла и маму и ребенка. Мила должна была родиться пятого марта.

- Пап, сегодня какое число? – сама не веря в свою догадку, спросила Мила у отца.

- Пятое.

- Уже март?

- Он самый. Хоронить седьмого будем, прям перед праздником. Как нелепо, - они подъехали к дому. У Михаила завибрировал телефон. – Мил, иди сама, я тебя догоню, агент звонит, нужно поговорить.

Мелана не возражала. Она взяла сумку и пошла в квартиру. Как же это жестоко. Фоном в голове пульсировала заезженная поговорка: кому суждено сгореть, тот не утонет. Но грудь сдавил тяжёлый камень её вины перед матерью. Она должна была догадаться, почему она так легко согласилась… Эгоистка. Хотела стать собой, силы новые получить, купилась… А может быть тогда, восемнадцать лет назад бабуля уже знала про оболочку, что её нельзя рвать. Она всеми силами учила Милку добру, правильному выбору, передала свой дар, предупреждала… А ведь предупреждала же, прямо говорила – не ходи туда…

Мила открывала дверь ключами и ревела в голос, это всё она, она. Своими собственными руками погубила родную маму. Убийца. Зачем теперь всё это, зачем? Как она будет помогать людям, когда родного человека на тот свет отправила, как? Она не достойна жизни, она не сможет жить с этим, она себя убьёт. Прямо сейчас. Сегодня. Пусть всё закончится, ничего не нужно, она просто ничтожество, она не достойна жизни…

Мила нашла на полке коробку со швейными принадлежностями, взяла лезвие и закрылась в ванной. Она слышала, как пришёл отец, он вежливо постучал в дверь и уточнил, что она там делает. Громко текла вода, и наверное он подумал, что не расслышал ответа дочери. Мелана как в тумане слышала далёкий свист закипающего чайника, а потом наступила тишина…