Мелкая пиарит "Бастион"

Глава 5

Люсе было стыдно и как-то волнительно. И даже роскошная комната торенца, просто огромная по бастионным меркам, обставленная с невероятной мужской изысканностью, не смогла перетянуть на себя Люосорино внимание. Потому что Громила её раздел. Вот! Почти до гола… Ага..

Девушка, конечно, сначала не имела ничего против, когда суровый торенец, бесцеремонно вытряхнув её из обуви и рубашки, потащил Мелкую в душ греться. Но самое страшное случилось потом, по дороге в санзону, когда он понял, что на белой футболке его замёрзшей подружки не креативные разводы, а самая настоящая кровь.

- Моронский потрох! Что это?!!

Люосория отвела взгляд в сторону и попыталась сразу укрыться за дверью душа. Мол, подумаешь, кровушка… Чего ты, кровушки не видел?

Только с Громилой это не работало! С яростным выдохом, страшным до такой степени, что поджилки затряслись, он потянул её на себя, развернув лицом к лицу, и, всей пятерней закрутив у самого пупка бело-красную ткань футболки, оголил нежный, пострадавший животик, на котором лилово-красным цветом красовалась огромная, стёсанная почти до мяса ссадина…Упс!

Люосории показалось, что Громила побледнел.

- Сайтара рейр! – грязно выругался он на торенском, чтобы Люся не поняла.

Но она целый год работала на космодроме, была девочкой весьма любознательной, а потому всё поняла и смутилась не на шутку. Ведь торенцы никогда не позволяли себе ругаться ТАК при девушках. Это было прямо табу! Только если сами были в смятении. А растерянный торенец – это то ещё зрелище!

О-о! Перед глазами Люосории с громкими щелчками, как у допотопных счётных машин, пробежали варианты дальнейшего развития событий, и все они, мягко сказать, не радовали. А потому – нужно было срочно ретироваться! Люосория аккуратненько, но быстро, пока застывший Громила тяжело дышал ей в макушку, отцепила его пальцы от своей футболки и сделала невесомое, стикское скольжение в сторону душа. Словно ветерочек по комнате пробежал. Фью… Фью… Потому как до санзоны оставалось же всего ничего, судя по маячившей впереди двери.

Вот только Громила её манёвр не только просёк , но и оценил весьма своевременно, а потому тяжёлая пятерня сильно припечатала дверь санзоны прямо перед маленьким, наглым Люсиным носиком.

- В душик собралась? – поинтересовался он елейным голосом.

Люосория, которую трясло и от холода, и от стресса, и от страха, развернувшись, попыталась лучезарно улыбнуться, стараясь говорить ровно:

- Ага. В душик. Согреться же нужно. И помыться чуть…

Громила скопировал её улыбку. Но у него она больше походила на оскал:

- Да не вопрос, Мелкая, – сказал он стальным шёпотом, – сейчас всё организую: и помою, и согрею… Всё будет! Один момент!

Люосория судорожно сглотнула. Потому что не осталось других вариантов. Потому что через футболку раны не обрабатывают. Факт! Малиновым цветом загорелись её уши и щёки, когда Громила, глядя прямо ей в глаза, одним резким движением, оторвав девушку от пола, стянул с неё штаны и, пока она вопила «ай-ай, холодно!», выдернул из футболки. Оставив её лишь в плотном, спортивном белье.

«Все-таки правильно, что в Бастионе рюши, кружева и всякие прозрачные штучки не предусмотрены, – мысленно успокоила себя Люся, представая перед торенцем во всей своей, что называется, стёсанной красе. А посмотреть там было на что. Ноги оказались краше лилового живота. На них вообще не было живого места!

***

- Дай мне! Ну-у-у да-ай! Я сама намажу! – шумела Люосория, отбивая наглые торенские руки, что сейчас держали регенерационную субстанцию, пахшую вонючим, протухшим жиром майенского хорька.

Сильное и действенное средство. Но дорогое и противное. Очень!

- Я тебе намажу! Так намажу, что мало не покажется! Мазалка нашлась! – рычал Громила, поворачивая девушку из стороны в сторону, оглядывая со всех сторон, крутя, как куклу, обрабатывая ссадины, синяки, подтёки. – Узнаю, кто тебя так, убью!

В комнате уже было невероятно жарко, потому что Громила выставил до последних значений уровень климат-тепла в комнате. И малиново-красная Люосория уже задыхалась от жары. А может, не совсем от жары. А от этих наглых, обжигающих прикосновений таких неделикатных торенских рук.

- Да хватит меня уже лапать! Достаточно! – продолжала она отбиваться на автомате, потому как повлиять на торенца, что угваздал её с ног до головы в РС* (регенерирующая субстанция уровня заживляемости 80-М), не было никакой возможности. В упрямстве Громила мог дать ей фору!

Но торенец словно и не слышал. И не отпустил, пока последний синяк на ноге, на левом мизинце, не был покрыть прозрачной, вонючей гадостью.

- На кровать! Живо! – скомандовал Громила. – И лежать, пока идет процесс заживления! Дать ускорение?!

- Нет!!! – и Люосория, обиженная торенской бесцеремонностью до самого ого-го, поплелась к мягкой и большой Громиловой кроватке. Субстанция застывала быстро, становясь тяжелой и негибкой, а потому нужно было спешить. А то на кровать придётся падать спиной и плашмя.