Мелкая пиарит "Бастион"

Глава 8

На следующее утро Люосория как всегда, ни свет, ни заря, вскочила на пробежку. И хотя она отменила с вечера для своей группы этот утренний ритуал, потому что не знала, как долго теперь будут длиться тренировки по Криболу и насколько интенсивно, но сама в силу жёсткой, устоявшейся привычки отказаться от пробежки не могла. Тянуло её. На холодное утро, на этот сладкий, застывший воздух, в эту тягучую тишину, где редкий прохожий мелькнет вдали, спеша в техническую зону. И где только девичий лёгкий шаг мелкими, сыпучими искрами бастионного гравия разнообразил пространство. Эх! Хорошо!

Люосория уже повернула в сторону спортивного полигона, как над ней, на бесшумном режиме скользнула небольшая караульная платформа. Она на мгновение закрыла едва забрезживший рассвет, чтобы зависнуть прямо перед Люосорией, нагло преградив той путь.

- Какого?! – грязно выругалась девушка на наглого, скалящего свой красивый рот… Громилу?

- Какого… ты здесь? – уже другим тоном выдала она. – Разве пилотов привлекают к ночным дежурствам?

- Забирайся! – вместо «здрасти» и ответа сказал ей торенец.

И Люосория, задорно мотнув своим золотым хвостом, явно жившим какой-то своей, самостоятельной жизнью, без раздумья прыгнула на нижнюю ступень.

- Привет! Я гляжу, ты развлекаешься?

- Угадала! Со вчерашнего дня начал! – и Громила кинул ей безопаску и плед. – Пристегнись. Нам минут двадцать лететь.

Люосория ничего не ответила, лишь послушно пристегнулась и с удовольствием укуталась в тёплую, пушистую ткань. Всё же холодно сегодня было.

- Ты что-то сказала?

- Нет.

Это просто Люосория не сдержала довольной ухмылки. Запасливый Громила! Заботушка!

Плаформа мгновенно набрала высоту. Люосория оперлась на бортик и теперь с таким детским восторгом рассматривала Бастион с высоты и так счастливо сопела, что даже Громила отвлекался от управления, чтобы окинуть её своим понимающим, довольным взглядом.

Они покинули учебную зону и теперь летели прямо над жилой зоной преподавательского состава.

- А разве здесь пролет не запрещен? – удивилась Люосория.

Громила посмотрел на неё как на маленькую:

- Конечно, запрещен! – и нагло направил платформу прямо к ректорскому пику (так называли смотровую башню, находившуюся в самом центре жилого массива, буквально в двух-трёх шагах от домиков самого высокого начальства.

- У тебя хоть разрешение на пролёт есть? Или как с замком?

- С ума сошла?! Есть, конечно, – успокоил её торенец.

- Точно?! – на всякий случай строго переспросила она.

- Когда я тебе врал?! – искренне возмутился тот, и его наглая улыбка растянула красивые губы.

- Ага… Так я и подумала.

Вот же… Горбатого только могила исправит!

Между тем на смотровой башне мигнул сигнал стыковки, на самом верху открылся проём, и платформа, мигнув ответным сигналом, залетела внутрь, мгновенно произведя стыковку.

- Ого! – только и смогла произнести восторженная Люосория, шагнув внутрь.

***

Следующие минут десять Люосория была предоставлена самой себе. Она сидела у огромного панорамного окна с уникальным эффектом слежения и рассматривала весь Бастион с высоты, настраивая панорамные окна на проекцию разных участков. Это было очень круто. Подсмотреть, что там мастер Ланг делает сейчас босиком перед домом в одной лёгкой маечке. Фигурка у хареза была – закачаешься! И Люосория почти не пожалела, что пропустила свою собственную тренировку, хотя вначале испытала что-то вроде разочарования. Почему? А потому что в первые минуты искренне подумала, что Громила решил устроить для неё романтическое свидание и с удовольствием придумывала в голове варианты ехидных подколок и всяческих издевок на ту тему. «Надеюсь, своим лежанием в твоей кровати я тебя не скомпрометировала? Вдруг у вас с этим строго? Учти, я не могу на тебе жениться, Громила,(именно жениться – хи-хи) хотя мы и провели в постели незабываемое время. Вернее, забываемое, потому что я ничего не помню, я ведь спала». «А нет, помню. Что в постели ты был неподражаем. В смысле, тебе нельзя подражать, потому что так храпеть вообще опасно. Обратись к врачу на всякий случай». «Надеюсь, ты не собираешься делать мне предложение? Учти, мне нельзя выходить замуж за торенца, не сумевшего перебить фальцет крепким басом. Мне тётушка Риза не разрешит». И прочее, и прочее, и прочее.

Но торенец со своим невозмутимым лицом, приказав ей располагаться поудобнее, вынул из платформы огромный бак с инструментами и тут же полез в управляющий механизм башни, откинув панель в полу. И теперь Громила, совсем позабыв про Люосорию, что-то там сосредоточенно чинил, поставив агрегат для считывания матричных полей рядом с собой.

Люосория не обиделась. Нет. Когда ей обижаться? Ведь в окошке аэр Ланг полуголый маячит… Но осадочек, почему-то остался. И настроение как-то немного притушилось… Опять в пролёте… Не везет ей что-то с романтикой! А потому девушка прямо-таки вся сосредоточилась на себе любимой и на панорамных окнах и все десять минут старательно развлекалась. Налево-направо. Ближе-дальше…

Но через одиннадцать минут такого развлечения Бастион ей надоел до зубовного скрежета. И сидение здесь тоже! И девичий взгляд с периодичностью в десять секунд, вопреки желаниям хозяйки, стал перемещаться от окна к Громиле и обратно. И что делать?! Ведь притворяться рядом с торенцем было как-то неправильно… Друг он ей или кто?