Мелкая штурмует "Бастион"

Глава 8

То, что у Громилы совсем не оказалось чувства юмора, Люосория поняла не сразу. Но она до последнего надеялась. Честно. Мужчины, они такие – хоба! И прямо как пошутят! В самый неподходящий момент. Хохочи потом– не хочу! Главное – не икнуть с перепуга. Но тут… Случай оказался, как говорил космодромный медик, – «квазиклинический».

Ну ладно… То, что Громила вполне серьезно проводил её прямо до дверей каморки, это она ещё понимала: стресс, испуг, потребность в материнской заботе и одобрении… Но этот торенский тупой кабан, когда Люосория уже попрощалась и вежливо пошутила, что этот комок из вонючей шерсти вообще-то нужно отмыть, прежде чем заходить к незнакомым людям в гости, спросил её вполне себе невинно, без всяких там придыхательных процедур, которые опытная Люосория просекала на раз.

- Слышь, Мелкая, а у тебя в комнате ионник работает, или тебе настоящий терримунский душ перепал?

Люосория, в которой гордость за свою такую миленькую каморочку сыграла злую шутку, похвалилась: самый настоящий душ! С настоящей водой, а не искусственная ионная гадость!

- Круто! – ровно и невыразительно восхитился Громила, и пока Люся считала золтовских ворон, проскользнул к ней в комнату каким-то неизвестным, слитным движением, мгновенно втащившим его огромную, чумазую тушу в крохотную щелочку приоткрытой двери.

- У меня весь помывочный блок сломался, – сообщил он остолбеневшей Люосории.

Скинул у порога свои огромные, заляпанные болотной тиной спортивные плетёнки, занявшие сразу весь коврик в прихожей, словно найронские мини-лыжи, и, нагло подхватив со стула единственное Люсино полотенце, прошествовал к санузлу. Пройдя мимо зацелованного портрета Лаэрта АрДеМино, он кинул так и стоявшей у двери девушке:

- Родственник? Похож! Староват, правда!

Люосория даже икнула от возмущения:

- В смысле – староват!

- Сороковник?

- Что – сороковник?! Какой сороковник?! – голос девушки угрожающе креп, поднимаясь ввысь.

- Как какой? – хмыкнул этот мерзкий тип, – стандартный! Вон – гусиные лапки у глаз пудрой замазаны, и румяна опять же… По всей морде… Сразу видно – молодится… перестарок…

Секунда – и огромная торенская лыжа, кинутая нежной женской рукой, с глухим грохотом ударилась о закрытую вовремя дверь. Предусмотрительный нахал включил душ на полную!

Стикский потрох! Вот дернула её чёрная дыра спасти этого торенского безмозглого кабана! Это же надо – красавца Лаэрта перестарком обозвать!

- Выйдет из душа – убью! – решила Люосория.

Однако дожидаться этого не стоило. Не будет же Люся вытираться после Громилы тем же полотенцем, что и он, пусть даже и трижды очищенным в дез-капсуле. Да она себе этого не простит! Поэтому Люосория, покинув в негодовании свою комнату, пошла искать кастеляншу. Кстати, заодно у неё и про панталончики спросит. А вдруг?

***

Когда Люосория, разжившись новым полотенцем и даже огромным стандартным халатом, выданным словно на Громилу, прошествовала в комнату, она искренне надеялась, что у торенца проснётся совесть и он покинет её скромное жилище. Но не тут-то было! Едва Люосория перешагнула порог, первое, что она увидела – небрежно развалившего на её крохотной, узкой кроватки наглого захватчика. Сладко посапывая, в полудрёме он двумя своими лапищами обнимал драгоценную люсиному сердцу фотографию Лаэрта АрДеМино. Торенский бочонок! Руки прочь от раритета!!! Это же надо же было её так угораздить! Пусть уже гнил в своем болоте! Знала бы, что он такая прилипчивая дрянь, пролетела бы мимо!!!!

Но что по-пустому возмущаться, когда кожу лица и рук уже невыносимо скручивало от мерзкой, болотной, высохшей корки, и Люосория, вместо того, чтобы бороться с сонным нахалом, решила всё-таки принять душ и привести себя в порядок. Что делать дальше – придумает позже! Люся – девушка весьма изобретательная!

Одного не боялась Люосория – всяких грязных домогательств. В академии с этим было ой как строго! Об этом ей старик Марти все уши прожужжал. И девушка, подхватив сменное белье, пошла мыться.

***

Люосория стояла под душем долго. Очень долго, пока кожа не начала скрипеть и пока привычные, ноющие боли в районе щиколотки не отступили. Из дез-капсулы выскочил чистый, отстиранный и высушенный комбинезон. Но надевать сразу его на голое тело девушка не хотела: грубая ткань неприятно царапала нежную, отмытую до блеска кожу. Поэтому Люосория решила себя побаловать и с удовольствием завернулась с ног до головы (почти дважды) в выданный кастеляншей пушистый халат, длинным шлейфом волочившийся по полу. Люся хмыкнула: принцесса прямо, стикский потрох её задери!

Наглый торенец немилосердно похрапывал, и Люосория, стащив с него единственное покрывало, расстелила его прямо на полу у окна, немного приглушив до растушёванного серого поступающий в комнату свет. За окном витали приятные, расслабленные звуки, и девушка, зная, что до рельсотрона еще три стандартных часа, подтянув к себе длиннючие полы огромного халата, также сладко, как и её наглый гость, заснула. Ей очень были нужны силы для последнего испытания. Вот просто очень!

Может, для кого-то рельсотрон – это лёгкое, немного экзотичное приключение и даже удовольствие. Но не для крохотной, с точки зрения стандарта, Люси. Не для неё. Люосории очень нужно было набраться сил, чтобы пройти его. И самое главное, ей придется выглядеть так же невозмутимо, что и остальные. Чтобы никто даже и подумать не мог, что она… Сладкая нега разлилась по организму, даря девушке счастливое забытье… Она заснула.