Мелкая зараза

Эпилог

- Сашка, ты дурак, что ли!? Спускай меня давай! – возмущению моему не было предела, потому что я болталась между небом и землей, а моя страховка, зафиксировав карабин, отказывалась возвращать меня на землю, применяя наглый и беспринципный шантаж.

- Ты прекрасно знаешь, зефирка, что нужно сделать, чтобы я тебя спустил вниз, прокричали мне снизу, а мне от досады захотелось завыть.

Все началось еще вчера. Когда мы усталые, но довольные, преодолев маршрут, разбили лагерь у подножья этой фантастической горы. Не описать словами, как я была счастлива от того, что наступила весна, и сезон туристических походов открыт. Подальше от городской суеты, среди безмолвных сосен, в окружении единомышленников и самое главное с любимым под боком, мир казался восхитительно прекрасным. Ровно до того момента, как Саша, спев под гитару песню о любви, преклонил колено и протянул ко мне руки с симпатичной бархатной коробочкой.

- Что это? – изумленным шепотом спрашиваю этого мистера неотразимость. Я была так очарована бликами костра, играющими на его темных волосах и его чарующим с легкой хрипотцой голосом, что проморгала предложение руки и сердца, и сейчас была в легком недоумении.

- Замуж тебя зову, - невозмутимо отвечает Шторм, на мой поистине глупый вопрос.

- Куда? – хрипло переспрашиваю, продолжая тормозить. Ну, нет, поймите меня правильно. Сашка Шторм и замуж? Да быть такого не может. У этого балагура один ветер в голове. Или у меня ветер в голове. Я не готова к детям, пеленкам и совместным обедо-ужинам. Хотя, по правде сказать, обедо-ужины у нас уже. Месяца два как уже. По поводу переезда я долго ломалась. Полгода точно крутила хвостом, пока Шторм с Марго не сговорился и не перевез мои вещи втихаря, пока я с младшим племянником водилась. А потому, не нарушаем традиции. Может через полгода замуж будет не таким страшным, как представляется сейчас?

- Зефирка, не выводи меня. Через месяц свадьба. Я уже с твоим паспортом в Загс сходил, - в голосе Шторма прорезались нотки недовольства моей тормознутостью.

На такие категоричные заявления я естественно устроила истерику, а потом демонстративно ушла в палатку, завернулась в спальник и отбыла в гости к Морфею. За, что поплатилась, сегодня. Потому, что Саша перешел к кардинальным мерам. И сейчас я болталась и злилась. Злилась и болталась, но ничего сделать не могла.

- Ты не передумала? – голос Шторма вклинился в мои размышления. Энтузиазм из него к слову пропал.

Не дождавшись ответа, парень стал, аккуратно спускать меня на грешную землю, и когда я встала обеими ногами на твердую поверхность, пожав плечами, сказал:

- Хорошо, вернемся, заберу заявление, - а потом потопал в лагерь, будто ничего необычного не произошло.

Я от захлестнувшего меня негодования рот открыла. И что? И все? Пятнадцать минут на высоте повисела и больше никаких уговоров? А еще раз спросить хотя бы?! Я может уже и не против!?

- Шторм, ты офигел!? – возмущенно кричу в след парню, - кольцо мое давай сюда!

***

Скрестив пальцы, пытаясь выглядеть, невозмутимо иду к лагерю. А у самого поджилки трясутся. Но с моей малявкой по-другому нельзя. Только блеф и хардкор, а не то она опять в свою непробиваемую скорлупу зароется. Считаю про себя. Раз…два…три…

- Шторм, ты офигел!? Кольцо мое давай сюда!

Позволяю себе улыбку чеширского кота, перед тем как повернуться к мелкой. Рукой лезу в карман, достаю бархатную коробочку. Моя любимая фурия подлетает, вырывая ее из рук, нетерпеливо открывает и ахает.

- Саааш, - протяжно хнычет, вижу в ее красивых глазках слезы. Не могу сдержаться и мягко пальцами стираю соленые капельки. Колечко из белого золота с гранатом в виде клубники посередине, растрогало мою вредную девочку.

- Так все-таки хочешь за меня замуж? - шепчу, заглядывая в бездонные голубые глаза, своей малышки.

- Хочу… Но боюсь, - хнычет солнышко, тянет ко мне руки, из которых я аккуратно забираю колечко и надеваю на пальчик сопливого чуда.

- Чего ты боишься, глупая? Все у нас тобой будет отлично, верь мне.

Вместо ответа Вика целует меня солеными губами, доверчиво прижимается, цепляясь пальчиками за футболку. Отвечаю, ощущая щемящую нежность к своей девочке, при этом сам себе клянусь, что сделаю все, чтобы она была счастлива.