Мелодии школьных дней

СТРАНИЦЫ СКРЫТЫХ ЧУВСТВ

Глава 1 - Первое впечатление

«Мы снова переезжаем... А это значит, что мне опять придется знакомиться с новым классом, учителями и местностью. И это самая нелюбимая часть моей жизни. Какой город по счету я меняю? Четвертый? Пятый?.. Уже запуталась.

Мама — вылитая Джулия Робертс из фильма «Сбежавшая невеста», снова собрала вещи в спешке, едва ей сделал предложение очередной кавалер. Не понимаю, что с ней не так?.. Теперь мы едем в старую квартиру бабушки. Умоляю, пусть там не будет тараканов, как в предыдущей дыре, которую мы снимали. Бабушка уже как три года умерла, а ее квартира стояла и ждала, пока мы окончательно не пойдем по миру. Мама называет это возвращением к корням, а по мне — это просто смена одной безнадеги на другую, только с бонусом в виде старой мебели.

Дорогой дневник, прости за очередную порцию нытья, но мои силы на исходе. Только я нашла друзей, только привыкла к учителям, как снова... начинай все с нуля. Мама своим решением переехать вырвала меня из привычной жизни, заставив бросить и отличную школу, и лучших подруг. Я так на нее злюсь, но молчу.

Знаю... маме тяжело, ведь она одна тянет нас на своих плечах. Но мне до ужаса страшно. Что ждет меня в этой новой школе?..»

Я захлопнула голубой ежедневник с глупыми розовыми овечками на обложке и засунула его в рюкзак. Привычный по прежнему нашему местожительству пейзаж за окном автомобиля исчез. Леса сменились уродливыми силуэтами заводских построек, из труб которых валил густой темный дым, пачкая небо. Мама беззаботно подпевала радио, а я лишь тяжело вздохнула.

Наш новый дом оказался старенькой серой пятиэтажкой. Я вышла из машины и огляделась. Район выглядел уныло. Детская площадка казалась призраком из прошлого: облезлые качели скрипели на ветру, турники были погнуты, а на лавочке вместо сидения кто-то приспособил трухлявое бревно. На нем, как ни в чем не бывало, сидели мамочки, присматривавшие за своими детьми.

— Ну как тебе, мышонок? — голос мамы вырвал меня из раздумий. Она с надеждой всматривалась в мое лицо.

— Просто супер, — ядовито процедила я сквозь зубы, демонстративно подняв большой палец вверх. — Мечта, а не место.

— Ева, мы же договорились… — тихо произнесла она, и ее лицо сразу как будто осунулось. Тонкие губы сжались в едва заметную линию. Я снова ее ранила.

— Прости, мам. Я просто устала, — постаралась я смягчить тон и, чтобы замять неловкость, подхватила первую попавшуюся коробку. — Пойдем, нужно разгружаться.

Тяжелая металлическая дверь с облупившейся краской и панелью кодового замка, цифры на которой стерлись до блеска, поддалась с натужным скрипом. В нос ударил запах сырости и старой пыли. Так пахнет в подъездах, где время остановилось лет тридцать назад. Мы потащили коробки на второй этаж.

Бабушкина квартира встретила нас тишиной и прохладой. Воздух здесь был спертым. Мама тут же распахнула окно на кухне, впуская шум улицы и свежий, хоть и пропитанный заводской дымкой, ветер. Я опустила свою ношу на пол и огляделась. Старый диван был накрыт выцветшим гобеленовым покрывалом. В серванте стоял пыльный хрусталь. Обои в мелкий цветочек пожелтели от времени.

— Ну вот, мы дома, — вымученно улыбкой и наигранной бодростью произнесла мама, хлопая в ладоши, словно пыталась стряхнуть с себя и с этого места многолетнюю пыль. — Сейчас разберем самое необходимое, а завтра уже основательно все расставим. Твоя комната, помнишь, где?

Я молча кивнула и прошла вглубь квартиры. Моя комната была маленькой, с балконом, выходящим во двор на ту самую унылую площадку. Я шагнула на него, и ноги ощутили шершавость рассохшихся досок. Солнце и дожди за годы лишили их цвета, оставив блеклую седину. Ржавчина от холодного металла перил липла к рукам. Мебельный гарнитур комнаты состоял лишь из скрипучей кровати, исцарапанного письменного стола и огромного платяного шкафа. Я провела пальцем по столу, собирая серый слой пыли. Здесь ничего не изменилось. Но изменилась я. Пока мама пропадала на работе, чтобы обеспечить нам лучшее будущее, я обеспечивала нам настоящее. Научилась варить кашу так, чтобы она не пригорала, отстирывать самые пятна с одежды и вести в старой тетради учет каждого рубля, потраченного на бытовые нужды. Взросление — это не свечки на торте. Это когда ты в юном возрасте стоишь у плиты и думаешь, хватит ли одной луковицы для супа на два дня.

Два часа спустя, в заставленной коробками комнате я без сил сидела на аккуратно застеленной кровати. Книги и безделушки уже стояли на полках, а пыль была стерта. Решив, что остальные коробки разберу завтра, я взглянула на часы. Почти шесть вечера. Желудок недовольно заурчал, напоминая, что последним, что он сегодня видел, была пачка соленых крекеров, съеденная еще в машине. Я пошла на кухню, где у плиты колдовала мама.

— Ева, сходишь в магазин? — попросила она, не отрываясь от плиты. — Хлеб и молоко. Деньги возьми на тумбочке.

— Конечно, схожу.

Натянув потрепанные кроссовки, я накинула теплую черную толстовку. Остановившись у зеркала, всмотрелась в свое отражение. Все то же круглое лицо, которое мама называла «солнышком». Голубые глаза, в глубине которых читалась затаенная обида на нее, а искусанные губы хранили горечь невысказанных слов. Я натянула капюшон, скрывая светлые волосы, сунула в уши наушники и, схватив деньги, вышла из квартиры. На улице уже похолодало. Сумерки опускались на город, и где-то на горизонте догорали последние лучи солнца. Я сверилась с картой в телефоне и зашагала к ближайшему магазину.