Мелодия для Чира

Часть 2. Глава 8

Чир заболел. Другого варианта Виктор предположить не мог. В Рождественскую ночь мальчик уснул прямо за столом. Виктору пришлось повозиться: сначала он отнес в постель Герсеми, которая отключилась, упав в его объятия, затем, снова спустившись, — сонного Чира. Пока он ходил в душ, бесенок успел обратиться в нечисть и уснул, спрятавшись в шапку. Это было странно. С чего ему превращаться в беса без видимых причин, если он этого не любит?

Наутро Чир по его приказу превратился в ребенка, но был вялым и неразговорчивым.

— Почитай. — Он сунул в руки Виктору потертую книжку со сказками на Норвежском.

— Где ты ее взял?

— Тетя Хильда отдала.

Как они находили с Хильдой общий язык, если Чир говорил только на английском, а Хильда на норвежском — непонятно. Виктор открыл пожелтевший сборник сказок. Красочные картинки ничего хорошего не предвещали — ведьмы, тролли, чудовища. Он начал читать одну историю с названием «Рваный чепчик». Так звали одну из сестер-близняшек. Девочка была уродлива, а её сестра, наоборот, невероятно прекрасна. На деле же оказалось, что страшная сестричка душою была красивее, да и умом сообразительнее. Обычное дело в легендах — судить нужно не по внешности.

— В бесенка хочу. — Чир сонно моргал, обняв игрушку.

— Почему? — Виктор и сам не понимал, что чувствует. Одно он знал точно — мальчиком Чир был ему более симпатичен. Бесенок не ответил, спустя мгновение он уже обратился и улегся в шапку.

Пришла Герсеми и позвала его завтракать. После завтрака он засобирался к Боссе, но на полпути вернулся: сердце было не на месте. Пусть и спящего, Чира нужно взять с собой. В комнате он, неожиданно для себя, обнаружил Герсеми. Та что-то лепетала про Чира, и Виктор сказал, что мальчик у Греты, хотя подозревал, что девушки вообще нет в комнате. Вчера он видел, как Грета с Боссе отправились ночевать в рыбацкий домик. Ему не было до этого дела. Наоборот, если Грета определится в выборе жертвы, и будет тратить свое обаяние только на Боссе, легче будет всем.

Он вынул бесенка из шапки, сунул за шиворот и отправился к Боссе. Мысли почему-то никак не хотели возвращаться к работе, он думал и думал о Чире, не понимая, как ему помочь. Был человек, который мог подсказать, что за симптомы появились у бесенка. Спросив у местного жителя, откуда можно позвонить, он, спустя пятнадцать минут был у почтового отделения. Почта была закрыта, снег у крыльца был чистым, без намека на следы. Праздник, что он хотел?

Когда он пришел к Боссе, тот уже был один. Виктору надо было бы рассказать о найденном фантике, но он, отбросив все официальные расшаркивания, спросил с порога:

— Можешь дать телефон? Мне позвонить нужно.

Боссе не стал ничего спрашивать и протянул сотовый. Виктор вышел из домика, который был одним из пяти таких же одинаковых. Яркие красные крыши делали их похожими на грибы, разбросанные по белой скатерти. Он набрал номер, и минуту слушал гудки. Наконец, в трубке прозвучало встревоженное:

— Алло. Кто это?

— Пап, это я, Виктор. С Рождеством.

— И тебя с Рождеством, сынок. — Голос в трубке потеплел. — Ты взял телефон у приятеля?

— Можно и так сказать. Как дела?

— У меня-то хорошо. — Отца было не обмануть. Даже через тысячи миль он чувствовал тревогу сына. — Что у тебя случилось, Вик?

— Ничего. Решил тебя поздравить, – вздохнул Виктор, ковыряя ботинком снег. Он никак не мог собраться.

— Евро в минуту.

— Что?

— Примерно столько будет стоить этот звонок твоему приятелю. Поздравил — переходи к главному. — Джек Колтон был человеком дела. В этом они с Виктором были похожи.

— У меня есть бесенок. С той самой ночи в библиотеке. Именно он убил нашего Артура, — решился Виктор.

Имя брата прозвучало в тишине, как звук пощечины. Отец немного помолчал, затем со вздохом произнес:

— Я знаю, сынок.

— Давно? — Сердце Виктора пропустило удар. Чир под курткой чуть заметно шевельнулся.

— Почти сразу же. Гахерис поделился. — Судя по всему, отец был дома. Фоном шумела вода, шипела сковорода и негромко шептало радио.

— Почему же ты не сказал мне? — Виктор не мог поверить. Он полтора года скрывал от отца важную часть своей жизни, а он всё знал.

— Хотел, чтобы ты сам всё рассказал, когда будешь готов. Так что там с Чиром? Вроде так его зовут.

— Он заболел, — выдохнул Виктор. — Ну, или я не знаю, что это. Он такой вялый, почти безжизненный. Может, умирает?

— Опиши симптомы. — Отец через расстояние передал Виктору немного спокойствия.

Он рассказал всё, что произошло в последние сутки. Папа молча слушал. В небе кричали какие-то серые птицы, мелькая быстро, как пушистые пули. В рыбацких домиках стояла тишина.

— Я не специалист, Вик, но могу позвонить Гахерису, — сказал отец. — Хотя, если хочешь, могу высказать предположения.

— Давай. За этим я и звоню. — Виктор тер запястье, на котором раньше была печать колдуна. Многие маги располагали ее на кисти руки, помещали в браслеты, а некоторые крепили в перстни. Печать не была обязательным атрибутом мага, она лишь увеличивала его магическую силу, придавала значимости, но многие всю жизнь без нее прекрасно жили. Виктор скучал по печати. Иногда он испытывал нечто похожее на фантомные боли, — просыпаясь, чувствовал тяжесть на руке. Но её, конечно, не было.

— Тут может быть три варианта, — откликнулся отец. — Либо твой бесенок слишком быстро растет и меняется, либо он действительно чем-то заболел. Что мы знаем о болезни этих существ? Толком ничего. Сегодня пойду в библиотеку, покопаюсь там. Может, что найду.

— А третий вариант, пап? — спросил Виктор.

— Не знаю. Может быть, Мориани рядом. И зовет его. Бесенок испытывает ломку, разрываясь между двух хозяев, и это плохо на нем сказывается. — Отец вздохнул.

— Понятно. Спасибо, пап. — Это была благодарность за всё сразу. Не осудил, не стал спрашивать, зачем ему все это нужно. Дал совет.

— Береги себя, — привычно ответил Джек Колтон и сбросил звонок.