Мелодия для Чира

Часть 2. Глава 16

Мир был черно-белым, как на старых фотографиях. Слепящая белизна водоёма сливалась с серо-белым небом и заснеженными вершинами, исчезающими где-то в вышине. Только щитовые рыбацкие домики, обшитые сайдингом, виднелись вдали. Тихо было так, что проезжающий вдали автомобиль слышно было за милю. Глухо каркало воронье, изредка мелькая в небе темными, размытыми пятнами.

Странно. Ещё час назад, когда они собирались на рыбалку, светило солнце, и день обещал быть солнечным. В этом краю не стоило верить обещаниям природы. Виктор и Герсеми взяли оборудование напрокат. Деревянная будка проката была закрыта, и им пришлось долго стучаться, чтобы разбудить старика. Тот, подслеповато щурясь, снабдил их всем необходимым и провел инструктаж. Они добрели до засыпанной снегом палатки, на которую им указали. В палатке было теплее, ветер сюда не проникал. В верхней ее части была открыта отдушина, чтобы не угореть от газовой печки, на пенопластовом полу виднелось отверстие, где находилась прорубленная полынья. Виктор включил горелку на печи, и через пятнадцать минут в палатке стало гораздо приятнее теплее. Герсеми заметно притихла. Видимо, она плохо представляла процесс рыбной ловли.

— Я никогда не ловила рыбу, — подтвердила она мысли Виктора, присаживаясь на складной стульчик. — Моих родителей трудно назвать любителями активного отдыха. Мы с Джейн пару раз ездили на отдых с бабушкой и дедушкой, но рыбачил только дедушка. Мы лишь купались.

Виктор закинул в лунку сначала приманку, затем удочку и присел рядом на соседний стульчик:

— Возможно, что сработает. Мы ведь здесь не из-за рыбы. Вернее, не совсем из-за неё, верно?

— Верно.

Они замолчали, убаюканные тишиной. Виктору тоже не приходилось рыбачить. Мальчик, выросший в столице, он привык проводить свободное время в библиотеке, где работал отец. Перед тем как отправиться на рыбалку, он долго расспрашивал инструктора по ловле, который выдавал им снаряжение. Это был занятный опыт. Они с Герс молчали, изредка перекидываясь комментариями. Иногда удочка подергивалась, видимо, мальки пытались стянуть наживку. Тишина не казалась ему неуютной, но всё же он был рад, когда Герсеми завела разговор:

— В академии мне приходилось несколько дней жить в палатке. Это был экзаменационный выезд, помнишь, такие были? Мы сдавали зачет по славянской магии. Нужно было найти воду в лесу, собрать определенные травы.

— Да, помню, конечно. – Славянская магия была его любимым предметом.

— Мне кажется, что тяжелее всего был не экзамен, и не палаточный быт, а чувство замкнутого пространства, которое ты долгое время делишь со своими спутниками. Особенно если тебе некуда пойти, — заметила Герсеми. — Лес круго́м, на десятки миль никакого жилья, в чаще дикие звери. Если ты поссорился с кем-то в палатке…

Виктор отлично помнил этот её экзамен. Незадолго до поездки в лес она стала встречаться с Джейком, а ему мягко намекнула, что их связывает только дружба. О какой дружбе могла идти речь, если они весь месяц, предшествующий поездке, целовались в библиотеке, как одержимые?

Герсеми достала из сумки термос и открыла крышку. Палатку наполнил запах глинтвейна, он дымился и остро пах корицей. Виктор удивлённо поднял брови, и она улыбнулась.

— Творение Брен. Она сказала, что горячий глинтвейн — первое дело на рыбалке.

Глинтвейн был обжигающим и мягко ударял в голову.

— Ты поосторожнее с ним, — сказал он Герс. Алкоголь он пил редко, боялся потерять контроль над собой и ситуацией. Кружка пива за ужином или бокал шампанского на вечеринке был его нормой. Она пожала плечами:

— Здесь не так много.

— Вы долго с ним встречались? — осторожно спросил Виктор. — С Джейком?

Почему-то он решил, что может спросить об этом. Теснота и уют располагали к беседе. Их палатка, как лодка, затерявшаяся в снежном море, создавала атмосферу уединения и отрешенности от мира. За ней ничего не было, ни земли, ни звезд, существовал лишь этот островок с двумя потерянными душами.

— Да, довольно долго, — кивнула Герсеми, — но не так давно мы поняли, что юность прошла, и сейчас нас мало связывает.

— Джейк тоже так думает?

— Нет, он…— Герсеми замялась. — Пожалуй, инициатива исходила больше от меня.

Они немного помолчали. Наконец, рыба стала ловиться. Блестящая и холодная, она билась по расстеленному на полу пологу.

— Может, лучше выкинуть ее за дверь палатки? — опасливо спросила Герсеми. Энергичность пойманной рыбешки её пугала.

— Добрая девушка, — усмехнулся Виктор, но вынес рыбу за полог.

— А у тебя были отношения? — поинтересовалась Герсеми, подливая вино. Щёки её раскраснелись, глаза блестели. Видимо, то, что она раньше стеснялась спросить, после пары стаканчиков горячего напитка уже не казалось чем-то страшным или недозволенным.

— Да, были, — вздохнул Виктор. — Ведь ты и сама помнишь Гвен. После академии мы встречались несколько месяцев, затем она бросила меня, предпочтя моего приятеля. Долгое время я наблюдал за их отношениями, пока не переехал.

— Ты до сих пор к ней что-то чувствуешь?

— Нет. Давно нет.

— Виктор, тебе двадцать семь лет. — Герсеми подняла на него глаза. Он и забыл, какие они красивые. Зеленые, с золотыми крапинками. Рыжие волосы ее разметались, щеки раскраснелись. — Неужели, кроме Гвен у тебя никого не было?

Что здесь скажешь? Две девушки, которых он любил, бросили его, предпочли других парней. Виктор не осуждал ни Герсеми, ни Гвен, но в нем словно что-то сломалось после предательства Гвен. Всем отношениям он предпочел работу.

Их неторопливый разговор прервала рыбина. Она была довольно крупной, и они, смеясь, пытались поддеть её сачком, чтобы удачнее вытянуть на поверхность. После того как Герсеми порезала палец об острый плавник, она сняла перчатку, обнажив перстень, и оглушила рыбку заклинанием.

— Старику из рассказа Хемингуэя явно не хватало магии, — засмеялся Виктор.

— Ты читал Хемингуэя?