Мелодия для Чира

Часть 3. Глава 10

Январь в Осло выдался морозным. Жизнь быстро вошла в колею. Он был рад вернуться в свою небольшую квартирку, с окнами на две стороны. Без Чира она была тихой и словно мертвой. Никто не ел за столом яичницу, скаля острые зубки, не канючил песенку. Виктор больше не просыпался оттого, что Чир снова ночью забрался к нему под одеяло, вместе с пластмассовым клоуном.

— Стр-р-ашное снится Чиру.

— А клоун-то зачем? — ворчал Виктор, закутывая мальчика.

— И клоуну стр-рашно.

Девочка на катке больше не появлялась, отчего ему было еще грустнее. Может, уехала на каникулы к бабушке и дедушке, а, может, поняла, что мечты о фигурном катании несбыточны, и забросила коньки. Парк стоял заснеженный и пустой, словно картинка из учебника о Старом мире. Может, это был не снег, а пепел?

Он включал кофеварку, поджаривал тосты. Иногда звонил телефон, и Виктор нехотя шел к нему. Стоя у стены, он упирался в нее лбом и слушал папу. Разговаривать не хотелось, и папа знал это, но все равно звонил.

— Как ты, сынок?

— Нормально. На работу собираюсь.

— Что-нибудь слышно про Чира?

Хоть бы раз не спросил. Отец переживал, и каждый день узнавал, как идут дела, но Виктору сказать было нечего.

— Ничего нового. Меня не пускают. Говорят, он опасен. Папа, я не понимаю, почему…Он ведь был уже почти человеком. Читал, писал под диктовку, ел с вилкой и ножиком. — Виктор убеждал не только папу, но и самого себя. Может, ему все приснилось, и Чир всегда был опасным зверенышем? — Он даже «Р» уже выговаривал. И говорил: «Пожалуйста», даже тогда, когда никто не заставлял. Почему с ним такое случилось, как думаешь?

«И почему снова со мной. Я снова потерял того, кто мне дорог». Этого он не произносил.

— Вик, я думаю, здесь замешан Мориани. Других объяснений у меня нет, — говорил папа. — Он ведь тоже связан с Чиром. Романо Мориани — сильный маг. Он нашел способ проникнуть в его голову и отвязал его от тебя.

— Как такое возможно?

— Я не знаю. Но рано или поздно разберусь. Я хоть и не маг, Вик, но кое-что умею.

— Что же? — Виктор смахивал слезы рукавом свитера.

— Любить. Я любил твою маму и Артура. Люблю тебя. Знаю, что ты любишь Чира. Я верю, что любовь сильнее любой магии. Чир вспомнит тебя, и мы его заберем.

— Пап, мне пора.

— Люблю тебя, сынок.

— И я тебя.

На работе тоже мало что изменилось. Конечно же, Виктора никто не повысил. Как был обычным штатным магоргом, так и остался. А вот Боссе шеф похвалил. Как мастерски вёл задержание, как умело организовал поиски. Почему-то в офисе Боссе снова стал сторониться Грету. Виктору казалось, что он её побаивается: неуёмная энергия и любвеобильность девушки его смущала.

Герсеми вернулась в Лондон и окунулась в рутину рабочих будней. Но теперь они созванивались. Виктору нравилось слушать ее голос, — ощущать нотки радости и грусти, ждать указанного времени. Это было то, что помогало ему не утонуть в горе и отчаянии.

— Алло.

— Привет. Как прошёл день? — Даже по голосу было слышно, что Герсеми улыбалась. Он представлял ее рыжие локоны, и то, как она смешно морщит нос.

— Неплохо. А у тебя?

— Куча работы. В Лондоне туманно.

— А в Осло холодно.

— Ты шапку надеваешь?

— Да, мамочка.

Они тихонько смеялись, обсуждая коллег, или рассказывали друг другу стихи. Наверстывали всё то время, что не были вместе, снова узнавали друг друга. В академии они были дружны, — часами лежали на газоне, читая книжки или делая уроки. Почему бы сейчас не попробовать снова? Пусть так, на расстоянии, но они ведь ничего не теряли. А однажды в феврале она приехала. Конечно, он знал заранее, но всё равно ждал с нетерпением: обнял, уткнулся в волосы, усыпанные снежинками. У них была целая неделя вместе, выпрошенная Герсеми у ее шефа, и у него неделя — взял отгулы.

На следующий день они гуляли по зимнему городу, пили горячий какао в кафе и делали фотографии из уличного автомата. Герсеми собралась, как на Северный полюс: теплые носки, свитер, шапка с помпоном.

— Ого, Герс, ты словно на зимовку в тундру собралась.

— Ты же сам говорил, что здесь холодно.

Фотографии он развесил по комнате, и ещё долго любовался, даже после того, как она уехала.