Мелодия Миэры

Глава 5.3

Матильда и новый резонанс

Дагомар прибыл к Александеру, который с нетерпением ожидал его. Дети брата разъехались по университетам, а жена была в театре. Эрменберта еще не вернулась из цирка.

Шаман уже был у брата, вернее, была. Новая знакомая Александера занималась кристаллами и заведовала какой-то химической лабораторией в исследовательском институте, который располагался в далеком горном городке, рядом с обсерваторией.

Александер очень угодил этой даме, познакомив с ней одного из приятелей, мастера по сбору установок для выращивания кристаллов чуть ли не из любых деталей.

Приятель сконструировал им там нечто, вызвавшее всеобщее восхищение, и теперь Матильда, как звали химика, готова была к оказанию ответных услуг.

Помимо всего прочего, Матильда была еще и местным шаманом. И медсестрой! В свободное от шаманства и выращивания кристаллов время она оказывала медицинские услуги в ближайшей деревеньке.

Дагомар разглядывал новую знакомую. Матильда бесстрастно улыбалась ему. Шаманом она была, как и ее мать–якутка. Возраст Матильды определить было невозможно. Скорее всего, она была далеко не юной. Но смуглая кожа ее была гладкой, волосы - черными, а глаза – янтарно–медового цвета.

Медсестрой она стала сразу после школы, объяснила Матильда. По семейной традиции. А потом отправилась в университет обучаться химии, потому что с детства мечтала выращивать «волшебные камни».

Лицо шаманки было спокойным, но выразительным. Голос звучал гипнотически мягко, речь была структурна и богата. Дагомару нравилось слушать ее, и он перестал искать в ней черты своих пациентов.

Александер, увидев, что брат размяк, приступил к реализации своей затеи.

– Кстати, у волшебной Матильды есть и этническое имя, колдовское! Янжин. Это означает – властительница мелодии, - сообщил он, уважительно косясь на гостью.

Александер был не то чтобы падок на «магию», но он верил в «мозг человека». Последний порой вызывал сомнения у доктора Дагомара, но Александер был идеалистически убежден, что при должной тренировке можно развить необычайные способности. Теперь он желал пообщаться с той, кто, по его мнению, такую тренировку прошла. И вообще, была ученым и официально трудилась в научно-исследовательском институте.

Матильда пила чай и добродушно молчала. По ее виду можно было заключить, что ей, в целом, все равно, устраивать тут «транс» или нет.

Дагомар готов был выполнить обещание, данное самому себе, об усилении резонанса с Александером и приглашении того в Ракету. Кстати, неплохо учесть и то, что брат вывернулся наизнанку, создавая для Дагомара Эрменберту.

Дэм постарался выглядеть заинтересованным, Александер пришел в восторг и даже захлопал в ладоши. Похоже, он до конца не верил, что это дело выгорит.

Матильда принесла бубен. Настоящий, шаманский, как почтительно сказал Дагомару Александер. С рисунком какой-то ящерицы. Матильда, конечно же, сделала его сама, по особым правилам.

Шаманка немного рассказала им о процессе изготовления бубна. Этому учила ее еще в детстве мать. Продемонстрировала разные звуки, извлекая их из колдовского инструмента специальной колотушкой.

- Я в трансе хочу быть пауком! – попросил полный предвкушения Александер. – Тоже хочу в мир, который открывается моему брату в объятиях Морфея.

Матильда улыбнулась одними губами.

- Как насчет пауков? – уточнила она у Дагомара.

- Хорошо, – ответил тот. – Хотя, пожалуй, интереснее попробовать что-то совершенно иное. Например, побыть кристаллом, который вы выращиваете.

Матильда подняла свои черные брови и слегка наклонила голову. Наверное, она усмехалась.

- О, отличная мысль! Я тогда тоже буду кристаллом! Ксено–сознанием, как хочет мой привередливый брат! – опять обрадовался на все согласный Александер.

Матильда кивнула и начала извлекать из бубна тихие звуки, проделывая это все быстрее. Запела низким голосом что-то непонятное.

Трудно поверить, но у Дагомара тем вечером действительно была кристаллическая решетка. Он «видел» и «думал» ею, и «чувствовал» тоже ею. Решетка намертво удерживала его структуру, и она же вибрировала, тонко-тонко, не останавливаясь ни на мгновение. И кристалл Дагомар мог управлять этой вибрацией.

Это было состояние, не дававшееся ему прежде. Многорядный порядок его структуры позволял быть в каждом ее узле одновременно и видеть пространство в разных секторах. Восприятие происходило непривычным для человека Дагомара образом: оно не сливалось в нечто смазанное, а складывалось из многочисленных, но отдельных слоев, сосуществующих друг с другом.

В кристалле Дагомар был одновременно и ребенком, и взрослым, и стариком. Он родился и умер в каждом узле этой структуры бесчисленное количество раз. И вместе с ним – все те, кого он знал и любил.

Мерные глухие и раскатистые волны, в виде которых до него доносились звуки бубна и голоса Матильды, напомнили о поставленной задаче: резонанс с Александером.

Дагомар начал «нащупывать» в пространстве «тело» брата, и нашел его. Это был чужеродный объект, решетка которого имела иную конфигурацию. Часть частот, на которых вибрировала решетка, совпадала с таковыми у Дагомара. Но не такая уж весомая часть, и структура Дагомара склонна была оставить все как есть. Волны Матильды не давали отвлечься, но не содержали достаточный стимул для инициации процесса.