Мелодия сердца

Глава 9

Глава девятая

Где же ты? Я скакал по снегу, что плотным ковром падал с неба.

Чую, что больно тебе и плохо. И пусть слушать никого не стал, ринулся в погоню, туда, куда сердце вело… Да, видимо, поздно… Двое суток ближники по дворам града ходили, всех девиц пересмотрели, пока я не медведем, волком выл, а уйти не мог.

Скандал страшный на гулянии случился, задержаться пришлось. Пару, что богами друг другу предначертана, деревенщина разбить решила. С кулаками накинулась на любушку молодца… И девицу ту, и семью ее вышвырнули, да не сразу отметили, что язык у бесстыжей черным оказался. Гадостью успела соперницу наградить!

Отцу помогать пришлось, невесту чужую в чувства приводить, да обряд наречения скоро проводить. Так уж бывает, когда боги требуют немедленного ритуала. И спорить с ними нельзя. И оплошать даже мысли и допустить!

Вырвался, сам по граду проехался, у постоялого двора почти у само окарины чуял что-то … Будто кровью и болью пахнуло, да никого поротого мы на том дворе не обнаружили. Друзья мои остались расспрашивать, а меня будто боги в спину толкнули и я, вскочив на коня, за город отправился… На тракт…

Летел, спешил, да чую, не успевал.

«Держись, милая. Я найду тебя»

Да только… Вроде и отдали приказ, чтоб девиц чернокосых да рыжих за пределы города не выпускали, да охранники божились, челом били – не было описанной мной красы среди тех, кто Снежград покинул.

Я скакал и думал о том, а не могла ли любушка моя с тем семейством что вышвырнуто за град было, и уйти? Может так сильно испужалась, что спряталась- затерялась сред них? Али власть над ней те ведьмы имели?

Семью ту отыщут, коль посмели чёрную ворожбу применить, пощады не будет.

А все одно, синим пламенем пусть те ведьмы горят! Любушку бы отыскать…

Пусть ее дар толком не пробужден, да кровь – не водица. А мать ее – Красномира, ажно двадцать лет скрывалась! И внучку княжескую прятала…

Почто ж она так с дочерью? Зачем кровью дар ей запечатала?

Сердце ныло, зверь изнутри когтями душу рвал. Торопил, что есть мочи, да путь мой прокладывал.

Счет времени утерян был. В ближайшей избе коня верного оставил, да обернувшись, медведищем по лесу брел. Чуял, что опаздываю.

Неужто в лес моя краса сбежала? Неужто пробуждение криво пошло, да разум человеческий утерян оказался?

«Держись, милая. Я найду тебя»

***

Велижана

Я сидела в клетке третий день. Меня почти не кормили и не поили. Мачеха никого сарай не пускала, сама мне шматок мяса сырого приносила, да миску снега… Воды пожалела, ведьма проклятая!

Я больше не тряслась и не плакала. Что со мною творилось не понимала, да сдаваться без боя боле не хотела. Видела я глазами лисьими, душой собственной, видела, что мачеха моя – злыдня. Черна ее душа, и пахнет от нее смрадно. Гадко и страшно.

Днем, покудова никого не было, прутья грызть пыталась. Да токмо зубки мои не столь крепкими оказались. В кровь себе губы искусала, но не сдалась…

Не пустит мачеха меня на воротник. Кому мех нужен, кормят и поят вдосталь, чтоб шубка роскошью сияла.

Я вслушивалась в звуки на улице, шаги уверенные, злые слышала. Как замок тяжёлый отпирается и как гордо ступает та, что во мне чувства иные пробудила. Впервые хочется в шею белую зубами вцепиться. Впервые мне кто-то столь ненавистен, что и погибнуть не жалко, а током бы достать и хоть как-то навредить!

Подумала, да испужалась. Не мое то желание… Не я то кусаться хочу… Зверь мой требует крови…

Молчала я, глядя на приближение мачехи. Видела, нет в ее руках ни миски, ни мяса… Ничего нет, кроме решимости и какой-то злой радости на лице.

Сердце удар пропустило, тело в комок сжалось…

Я зажмурилась. Пусть думает, сил во мне не осталось. Пусть считает, что слаба настолько, что и ухом повести не могу.

В ушах зазвучали барабаны, те самые, что плясать меня, себя не помня, заставили. И глаза черные, беспокойством охваченные, словно наяву привиделись.

И голос… И слова заветные. «Милая»…

Неужто нужна кому Велижана? Неужто не обмануло сердце, что мой то мужчина? Придет ли за мной? А коль опоздает? Чует сердце, недоброе мачеха надумала. Зло страшное…

Дверца клетки отворилась с противным скрипом, что по ушам резанул. Да зверя я мысленно просила лежать и не двигаться. Лежать и ждать…

– Неужто подохла? Гнилое семя! Выродок духов!

В тело впилась палка. Раз, другой, третий… Тычками по бокам прошлась. Зверю едва давалось терпение. Ему хотелось вскочить, шерсть вздыбить, и зубки свои пусть и маленькие, да острые миру явить!

– И такая в дар Перуну да Велесу сгодишься!

Ледяные пальцы мачехи ухватились за мое тело, впились в кожу ногти, столь острые, что кровью пахнуло… Заскулить, обернуться и укусить. Силой всей вцепиться в руку проклятущую хотелось. Да не время… Я терпела и лису свою уговаривала.

Миленькая, красивая, чуток потерпи, чуточку малую и отпущу желание твое на волю! Пускай силу свою почует и власть надо мной, пускай решит ведьма проклятущая, что нет во мне и капельки угрозы! Пускай…

Я и сама не уразумела, когда миг для атаки на стал. Да токмо мне тело боле и не принадлежало. Я будто со стороны глядела на то, как острые зубы в нос да губы мачехи впиваются, куски выдирают! А та меня от лица своего оторвать пытается! Когти мои по глазам достать стараются…

Черное что-то заклубилось, в нос да очи ударило… И отшвырнуло меня силой неведомою. Дух вышибло… Но не сломило зверя моего. В дверь открытую, птицей летели! В щель едва видную кошкой протиснулись, бока ободрали, а сбежали!

Бежали лап под собой не чуя. Спотыкаясь, падая и кубарем по тропе заснеженной кружась…

Но близок лес…Наше спасение! Близок!

И погоня близка…

– Не сбежать тебе, не уйти от меня!