Мелодия твоего сердца

Глава десятая. Чхве Джинву

Школа опустела очень быстро.

Еще десять минут назад коридоры задыхались от криков, хлопанья дверями и топота сотен ног, а сейчас тишина стала почти осязаемой – густой и вязкой, как патока. Я стоял у окна на третьем этаже, и мне казалось, что я слышу, как в этой пустоте оседает пыль. На часах было 15:40. Самое странное время: солнце уже начало свой медленный спуск, окрашивая изношенный линолеум в глубокие янтарные тона.

Позади были слышны чьи-то шаги. Могу предположить, что это старосты. Когда я повернул голову – действительно увидел ее. Она держала в руках две коробки и шла в сторону нашего класса.

— Давай помогу, — произнес я, когда она была около меня.

— Спасибо, — девушка подошла ближе, и я взял одну из коробок.

Тишина между нами уже не давила на меня так, как это было раньше. Сейчас она была спокойной.

— Почему тебя не было в пятницу? — спросила староста.

Я выдохнул.

— Я тебя утомляю?

Краем глаз я взглянул на нее.

— Есть немного.

Соня поменялась в лице. Не ожидала, что я скажу правду? На секунду она остановилась, а затем пошла следом за мной.

— Твоя прямолинейность иногда бесит.

Усмехнулся.

Мы зашли в класс, поставили коробки на стол учителя.

— А твоя навязчивость – иногда пугает, — ответил я, не глядя на нее.

Солнечный луч, пробившийся сквозь неплотно закрытые жалюзи, разрезал комнату пополам, высвечивая миллионы танцующих пылинок. Соня начала вскрывать одну из коробок. Внутри оказались новые учебники истории – тяжелые, с еще не пахнущими типографской краской страницами.

— Навязчивость? — она резко дернула скотч. Звук в пустом классе прозвучал как выстрел. — Мне просто интересно.

Я прислонился к краю учительского стола, наблюдая за ее методичными движениями. Пара прядей выбилась из ее идеального хвоста.

— В пятницу я просто уехал из города, — наконец сказал я.

— Просто уехал? — Соня замерла, прижимая к груди увесистый том. — Джинву, ты и так почти ни с кем не разговариваешь, а теперь еще и просто исчезаешь посреди учебной недели?

Я пожал плечами и начал выкладывать книги на полку шкафа. Каждая стопка ложилась с глухим стуком, нарушая ту самую тишину, которая мне так нравилась.

— Город слишком громкий, — ответил я. — А школа еще громче.

Соня подошла ближе. Я абсолютно уверен, что она из тех людей, которые верят, что любого человека можно исправить, если приложить достаточно усилий. Ее навязчивое желание вытащить меня из моего кокона вызывало у меня что-то среднее между глухим раздражением и скукой.

— Ты не можешь вечно быть один, — мягко сказала она. — Я понимаю, ты новенький, все кажется чужим... Но я ведь пытаюсь помочь. Неужели это так плохо?

Я повернулся к ней. В золотистом свете заката ее лицо казалось почти прозрачным. Она искренне верила в то, что делает.

— Плохо то, Сонь, что ты не спрашиваешь, нужна ли мне эта помощь, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Ты решила, что мне одиноко, и теперь атакуешь меня своей заботой. Но мне не одиноко. Мне просто... нормально без вас всех.

Она прикусила губу. Ее пальцы нервно пробежались по корешку книги.

— Ты просто колючий, — прошептала она, упрямо тряхнув головой. — Все новенькие сначала такие. Я просто хочу, чтобы ты почувствовал себя частью класса. Мы завтра собираемся в кино после уроков...

— Я не пойду, — перебил я ее.

— Почему?

— Потому что завтра суббота, и я планирую потратить ее на то, чтобы не видеть ни одного человека из этой школы.

Соня резко выдохнула, и на ее щеках проступил румянец – то ли от злости, то ли от обиды. Она с силой захлопнула пустую коробку.

— Ты невыносим. Я трачу свое время, пытаюсь быть дружелюбной, а ты ведешь себя так, будто я навязываю тебе что-то ужасное.

— Ты и навязываешь, — спокойно ответил я, возвращаясь к книгам. — Свою дружбу. А дружба – это не то, что можно вручить человеку, как учебник истории, и ждать, что он скажет «спасибо».

В классе снова повисла тишина. Но теперь она была другой – наэлектризованной. Соня стояла позади меня, и я кожей чувствовал ее взгляд. Она явно хотела что-то добавить, поспорить, переубедить меня, но вместо этого просто развернулась.

— Ладно, — бросила она уже у двери. — Ну и будь один.

Дверь за ней закрылась с негромким щелчком. Я остался один в кабинете, залитом янтарным светом. Пылинки все так же кружились в воздухе, медленно опускаясь на парты.

Пора было идти домой. Я поправил рюкзак на плече и вышел из класса. Коридор был пуст и тих, как и ожидалось. Шаги гулко отдавались внизу, но теперь мне это казалось обычным фоновым шумом, а не предзнаменованием чего-то.

Я спустился на первый этаж. Фонари уже начали зажигаться, освещая мокрый от недавнего дождя асфальт. Воздух был прохладным и влажным. Я сделал глубокий вдох, пытаясь вытеснить из легких остатки пыли и запаха мела.