Мелодия твоего сердца

Глава тринадцатая. Соня Вишневская

Я бежала.

Ноги сами несли меня вперед, хотя я почти ничего не видела из-за слез, смешанных с дождевыми каплями. Воздух обжигал легкие, сердце колотилось где-то в горле, но я не могла остановиться. Если я остановлюсь – я упаду. А если упаду – уже не встану.

«Прежде чем спасать других, спаси сначала себя».

Его голос все еще звучал в ушах. Холодный. Чужой. И при этом такой правильный.

Я споткнулась о бордюр и полетела вперед. Ладони и колени встретились с мокрым асфальтом одновременно. Резкая боль обожгла разбитую кожу, но это было ничто по сравнению с тем, что рвалось внутри. Я с трудом поднялась, посмотрела на разбитые коленки – сквозь грязь и воду проступала кровь.

Побежала дальше.

Лифт я вызывать не стала – слишком долго. Вбежала на пятый этаж, хватаясь за перила мокрыми руками. Ключи дрожали в пальцах, когда я пыталась попасть в замочную скважину. Наконец дверь поддалась.

В прихожей было темно и тихо. Мамины тапки стояли на месте. Значит, ее снова нет. Я захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол. И тут меня накрыло.

Рыдания вырывались из груди с такой силой, что я начала задыхаться. Я закрывала рот ладонью, пытаясь заглушить звуки, но они все равно разносились по пустой квартире, отражаясь от стен. Мурка выбежала из комнаты, села напротив и смотрела на меня своими огромными глазищами, словно спрашивая: «Что случилось? Почему ты плачешь?»

Я не могла ей ответить. Я сама не знала, почему плачу. От обиды? От стыда? Оттого, что он был прав?

Наверное, от всего сразу.

Я не помню, как добралась до кровати. Кажется, просто ползком, потому что ноги не держали. Я уткнулась лицом в подушку, сжалась в комок и позволила себе наконец разрыдаться в голос. Так, как не позволяла никогда. Без свидетелей. Без маски. Без необходимости улыбаться.

Просто боль.

Просто тишина.

Просто я.

Я проснулась от того, что затекло плечо.

В комнате было темно. Часы на телефоне показывали 03:44. Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Глаза опухли и болели, голова гудела, а в груди все еще сидело то тяжелое, вязкое чувство, с которым я уснула.

В горле пересохло. Я встала и на ощупь побрела на кухню – попить воды.

Коридор тонул в темноте, только из приоткрытой двери маминой спальни пробивалась тонкая полоска света. Я замерла. Мама дома?

Я подошла ближе и осторожно заглянула.

Она спала. Прямо в одежде, поверх покрывала, даже не раздевшись. На тумбочке горел ночник, освещая ее усталое лицо. Рядом с кроватью стояли туфли – скинутые наспех, одна даже перевернулась. На коленях у мамы лежал раскрытый ежедневник, и рука все еще сжимала ручку, словно она уснула прямо во время работы.

Я смотрела на нее и чувствовала, как внутри все сжимается. Она пришла. Пришла, несмотря на бесконечную работу, на горы отчетов, на эту вечную гонку. Просто пришла домой. К себе. Ко мне.

В груди кольнуло. Я хотела разбудить ее, сказать что-то важное, обнять, но не могла пошевелиться. Она выглядела такой уставшей. Такой беззащитной во сне.

Я тихо прикрыла дверь и пошла на кухню.

Пила воду и смотрела в окно на ночной город. Где-то там, за этими огнями, осталась школа. Остался он. Остались его слова, которые разбили меня на куски.

Я вернулась в комнату, забралась под одеяло и долго смотрела в потолок. Мысли путались. Глаза слипались.

Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в сон – запах маминых духов, который все еще витал в коридоре.

Утро встретило меня серым небом за окном и противным гулом в голове. Я посмотрела на телефон – 7:15. Надо вставать. Надо идти в школу. Надо смотреть ему в глаза.

Я с трудом заставила себя подняться. В зеркало в ванной старалась не смотреть – и так знала, что увижу опухшее лицо, красные глаза и полное отсутствие сил. Быстро умылась ледяной водой, кое-как причесалась, натянула школьную форму.

На кухне меня ждала записка: «Соня, прости, ушла пораньше. Совещание в 8 утра. Творожок в холодильнике, не забудь поесть. Целую. Мама».

И рядом – шоколадка. Моя любимая. Та, которую она покупает только по праздникам.

— Спасибо, мам, — прошептала я в пустоту.

В школе я появилась за пять минут до звонка. Милана ждала меня у входа, и, увидев мое лицо, сразу все поняла.

— Соня! — она подлетела ко мне и схватила за руку. — Ты как? Мы все переживали! Ты вчера так убежала, мы даже не поняли, что случилось. Я звонила тебе раз сто, но ты не брала трубку!

— Телефон разрядился, — соврала я. — Все нормально, Милан, правда.

— Не похоже, что нормально, — подруга прищурилась. — У тебя глаза красные. И коленки разбиты. Ты упала?

— Поскользнулась, когда бежала. Дождь же был.

Милана хотела еще что-то спросить, но в этот момент нас догнали Костя и Денис.