Мелодия твоего сердца

Глава семнадцатая. Соня Вишневсвкая

Ноябрь дышал холодом в окна, но внутри меня почему-то становилось все теплее.

Я просыпалась утром и первым делом тянулась к телефону. Не потому, что ждала чего-то важного. Просто проверяла, нет ли сообщения от него. И если было – даже просто «доброе утро, староста» – день сразу становился хорошим. Если нет – я придумывала повод написать первой. Спросить про домашку. Про погоду. Про то, не замерз ли он по дороге в школу.

Глупости. Полные глупости.

Но от них почему-то кружилась голова.

Милана заметила все, конечно. Она вообще замечала больше, чем я думала.

— Ты влюбилась, — заявила она в среду на перемене, без предисловий, жуя яблоко.

Я поперхнулась чаем.

— Чего?

— Влюбилась, — повторила она спокойно. — Я тебя сто лет знаю. Ты светишься. И постоянно смотришь в телефон. И улыбаешься, когда читаешь сообщения.

— Я просто... переписываюсь.

— С кем?

— С разными.

— С Джинву, — она прищурилась. — Я же вижу, Сонь. И не надо мне тут.

Я промолчала. Потому что спорить было бесполезно. И потому что где-то глубоко внутри я знала: она права.

— И как давно? — спросила Милана уже мягче.

— Не знаю, — честно ответила я. — Оно как-то само.

— А он?

— Что – он?

— Тоже?

Я пожала плечами.

— Мы не говорили об этом. Мы просто... дружим.

Милана посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, а потом вздохнула.

— Ладно.

— Спасибо.

— И еще, — она замялась. — Ты Дениса замечала? В последнее время?

Я нахмурилась.

— В каком смысле?

— Он на тебя смотрит. Часто. И как-то... ну, не знаю. По-особенному.

Я вспомнила. Действительно, в последние дни Денис часто оказывался рядом. То подойдет что-то спросить, то предложит проводить после школы, то просто смотрит издалека, а когда встречается взглядом – отводит глаза.

— Он просто друг, — сказала я, но в голосе не было уверенности.

— Друзья так не смотрят, — покачала головой Милана. — Я тебе как друг говорю. Присмотрись.

Я не ответила. Потому что думать об этом не хотелось. Вообще. В моей голове сейчас был только один человек. И это был не Денис.

В пятницу вечером мы с мамой готовили ужин.

Это было так непривычно – стоять рядом, резать овощи, слушать, как шипит мясо на сковороде, и просто разговаривать. Без спешки. Без телефонов. Без чувства, что она вот-вот убежит.

— Как твой... друг? — спросила мама, аккуратно нарезая лук.

— Какой друг?

— Который приходил к тебе на день рождения. С подарком от сестры.

Я замерла с ножом в руке.

— Джинву?

— Кажется, да. Корейский мальчик. С синими волосами, да?

— Мам!

— Что? — она улыбнулась. — Я просто спросила. Он показался мне милым. Тихим. Не таким, как остальные твои друзья.

— Мы просто... — я запнулась. — Мы просто общаемся.

— Я не против, — спокойно сказала мама. — Если он хороший человек.

Я промолчала. Переворачивала мясо и думала о том, что мама впервые за долгое время говорит со мной не о школе и не о домашних делах. А обо мне. О том, что мне важно.

— Он хороший, — тихо сказала я. — Правда хороший.

Мама кивнула и улыбнулась той самой улыбкой, которая у нее была в моем детстве. Теплой. Настоящей.

— Тогда я рада.

Мы ужинали вдвоем, смотрели какой-то старый фильм по телевизору, и впервые за долгое время я не чувствовала пустоты. Квартира перестала быть просто местом, где я ночую. Она снова становилась домом.

В субботу в школе случилось то, что я запомню надолго.

Нас с Джинву оставили готовить стенгазету к Новому году. Классный руководитель сказал, что это ответственное задание, и выбрал нас, потому что мы «самые творческие». На самом деле, мне кажется, он просто заметил, что мы все время вместе, и решил нас свести. Учителя иногда бывают странными.

Мы сидели в пустом классе после уроков. За окном темнело рано, и фонари уже зажглись, разливая по стенам мягкий желтый свет. Стол был завален ватманом, красками, блестками и вырезками из старых журналов.

— Ты умеешь рисовать? — спросила я, разглядывая его сомнения.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем. У меня даже почерк ужасный.

Я засмеялась.

— Тогда будешь клеить. А я рисую.