Мелодия твоего сердца

Глава двадцатая. Чхве Джинву

Утро тянулось очень долго.

Я сидел на последнем ряду, смотрел в окно и делал вид, что слушаю учителя. За стеклом падал снег. Тяжелый, мокрый, декабрьский – он то ли летел с неба, то ли просто висел в воздухе серой крупой, смешанной с ледяным дождем. Ветки тополя за окном обледенели и тихо звенели на ветру, ударяясь друг о друга.

Мысли были не здесь.

Я думал о вчерашнем. О том, как Соня вернулась из подсобки после разговора с Денисом. О том, как она улыбнулась мне – коротко, обнадеживающе, но в глазах было что-то другое. Что-то, чего она не сказала.

Я не спрашивал. Не имел права.

Но сейчас, глядя на этот бесконечный снег, я понял: сегодня спрошу.

На большой перемене я вышел в коридор. Милана и Оля вешали на стены самодельные снежинки, Костя тащил откуда-то коробку с гирляндами. Обычная предновогодняя суета.

— Джинву! — окликнул меня Костя. — Помоги, а? Тяжелая.

Я взял у него коробку, и мы пошли в класс.

— Ты с нами на дачу поедешь? — спросил он, пока мы шли. — Денис предлагает встретить Новый год у них. Говорит, елка там огромная, можно костер устроить.

— Не знаю, — ответил я. — Посмотрим.

— Соня же поедет, — Костя усмехнулся. — Значит, и ты поедешь.

Я промолчал. Но он был прав.

Мы занесли коробку в класс и поставили у стены. Костя убежал по своим делам, а я задержался. Стоял у окна и смотрел, как Соня сидит за партой и что-то пишет в тетради. Одна прядь выбилась из ее пучка и падала на щеку. Она не замечала.

Я вдруг поймал себя на мысли, что могу смотреть на нее вечно.

— Джинву?

Я обернулся. Денис стоял в дверях. Смотрел на меня спокойно, без вчерашнего напряжения.

— Чего?

— Ничего, — он подошел ближе и встал рядом, тоже глядя на Соню. — Просто смотрю.

Мы молчали. Двое парней, которые смотрели на одну девочку. Только он смотрел с грустью, а я – а чем-то, чему пока не мог подобрать названия.

— Ты знаешь, — тихо сказал Денис. — Я рад, что это ты.

Я повернул голову.

— Что?

— Она с тобой... другая. Спокойная. Настоящая, — он усмехнулся. — Я за нее рад. Правда.

— Денис...

— Не надо, — он поднял руку. — Я не для этого говорю. Просто... если что — береги ее. Ладно?

Я кивнул.

Он хлопнул меня по плечу и вышел из класса. А я остался стоять у окна и думать о том, как странно устроена жизнь. Еще недавно мы были чужими. А теперь стоим здесь и говорим о ней. О той, которая стала для нас обоих важной.

После шестого урока прозвенел звонок.

Все засобирались. Кто-то бежал на тренировку, кто-то домой. Милана чмокнула Соню в щеку и умчалась. Оля с Костей ушли вместе, обсуждая какие-то свои дела. Денис задержался на секунду, посмотрел на нас и вышел.

В классе остались только мы двое.

Соня медленно собирала вещи. Я ждал. Стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел, как она убирает учебники в рюкзак. Каждое ее движение было каким-то... замедленным. Будто она тянула время.

— Идем? — спросил я.

Она подняла голову, кивнула и улыбнулась. Но улыбка вышла нервной.

Мы вышли в коридор. Школа уже опустела – только наши шаги гулко отдавались в тишине да где-то далеко хлопали двери. За окнами кружился снег. Тяжелый, мокрый, он падал на подоконники, таял и снова замерзал, превращаясь в прозрачную корку.

— Ты сегодня непривычно тихая, — сказал я, останавливаясь посреди холла. — Что-то случилось, Соня?

Она замерла. Застыла так, будто я застал ее за чем-то запретным.

— Н-нет, все отлично.

— Хм, ладно, — я не поверил, но спорить не стал. — Я тут подумал, раз нам делать вместе проект по английскому, может быть, завтра придешь ко мне? А то я у тебя уже кучу раз был, а ты у меня ни одного.

— Хорошо, — прошептала она.

Слишком тихо. Слишком покорно. Это была не та Соня, которую я знал. Та Соня громко смеялась, спорила до хрипоты и никогда не сдавалась. А эта... эта будто боялась сказать лишнее слово.

— Джинву... — она подняла глаза.

Слабые лучи солнца пробивались сквозь тучи, освещая ее лицо. Она стояла в этом свете – тонкая, хрупкая, с мокрыми снежинками на ресницах. Такая красивая, что у меня перехватило дыхание.

Я шагнул назад, уходя в тень. Почему-то мне показалось, что так правильно. Что если я останусь на свету – что-то сломается.

— Да?

— Кто...

Я поднял брови. Наклонил голову. Ждал. Сердце колотилось где-то в горле, но я старался не подавать виду.

— Кто я для тебя?

Повисло молчание. Такое густое, что его можно было резать ножом. Снег за окном кружился в медленном вальсе. Несколько веток дерева ударили в стекло – ветер усилился. Где-то на втором этаже хлопнула дверь.