Мелодия твоего сердца

Глава двадцать первая. Соня Вишневская

Капли дождя барабанили по внешнему подоконнику. Шум хорошо слышен сквозь приоткрытое окно. Свежий воздух прорывался в комнату, заставляя меня дрожать лежа на покрывале.

Зажмурившись, я сжала в обеих руках подушку, в которую уткнулась носом, и тихо закричала, сгорая от стыда.

— Дура... Соня, ты такая дура...

Перекатилась на спину и устремила взгляд в потолок. Приложила руки к груди. Сердце бьется так же сильно, как и час назад.

Час назад я стояла перед ним и задала этот дурацкий вопрос. Час назад он молчал. Час назад я сбежала.

«Кто я для тебя?»

Я закрыла глаза, но перед ними все равно стояло его лицо. То, как он смотрел на меня. Как открыл рот, чтобы что-то сказать. Как я не дала ему договорить.

Почему? Почему я сбежала?

Потому что испугалась. Потому что если бы он ответил «друг» – это было бы больно. А если бы ответил что-то другое... я не знала, что делать с этим «другое».

Я перевернулась на бок и посмотрела в окно. За стеклом кружился снег. Тот же снег, что падал, когда мы шли с ним по пустому коридору. Тот же снег, что освещали фонари, когда я бежала домой, не разбирая дороги.

Он не ответил.

Эта мысль въелась в сознание и жгла изнутри. Он молчал. Долго. Слишком долго. А потом я не выдержала и убежала. И он не окликнул. Не догнал. Не остановил.

Значит ли это…

Я закусила губу, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Глупо. Все так глупо. Мы дружили, мы стали близки, я думала... я думала, что между нами что-то есть. А оказалось, что это только в моей голове.

Ночь тянулась бесконечно. Я ворочалась с боку на бок, сбивала одеяло, снова натягивала. Мурка недовольно фыркала и перебиралась в ноги. За окном все падал снег. Где-то далеко гудел город. А я лежала и смотрела в потолок, прокручивая в голове одну и ту же сцену снова и снова.

Его молчание. Мой побег.

Утром я спустилась на кухню с красными глазами и тяжелой головой. Мама уже сидела за столом с чашкой кофе – редкое зрелище. Она обычно уходила затемно.

— Соня? — она посмотрела на меня встревоженно. — Ты чего? Не спала?

— Все нормально, — буркнула я, наливая себе чай.

— Не похоже.

Я молчала. Не хотела говорить. Не хотела объяснять. Не хотела, чтобы она смотрела на меня с этой жалостью, от которой становилось только хуже.

— Это из-за того мальчика? — спросила она тихо. — Джинву?

Я замерла.

— Мам...

— Я не слепая, — она поставила чашку. — Ты светилась, когда о нем говорила. А теперь... — она не договорила.

— Все сложно, — выдохнула я. — Я сама не понимаю.

Мама встала, подошла и обняла меня. Просто обняла, как в детстве. И я вдруг поняла, как давно мне этого не хватало.

— Если он тебя обидел...

— Нет, — перебила я. — Он не обижал. Это я... я дура.

— Не говори так о себе, — она отстранилась и заглянула мне в глаза. — Ты не дура.

Я кивнула, проглатывая ком в горле.

— Мам, а ты... ты когда-нибудь боялась?

Она улыбнулась грустно.

— Каждый день. Но иногда стоит рискнуть. Даже если страшно.

Я посмотрела на нее. Впервые за долгое время мне показалось, что она говорит не как мама, а как человек. Просто человек, который тоже чего-то боится.

— Иди, — она отпустила меня. — Опоздаешь.

Я кивнула и пошла одеваться.

В школу я пришла за пять минут до звонка. Проскользнула в класс, стараясь не привлекать внимания, и села за свою парту, уткнувшись в телефон.

Милана что-то говорила, но я не слышала. Я искала его взглядом.

Он сидел на своем месте у окна. Смотрел в учебник, хотя страница не переворачивалась уже минут пять. Краем глаза я видела, как он напряжен, как сжата его челюсть, как пальцы теребят уголок страницы.

Я отвернулась. Не могу. Не сейчас.

Весь день я избегала его. На переменах уходила в коридор, пряталась за Милану, делала вид, что умираю от жажды и бегу к кулеру. В столовую не пошла – сказала, что не голодна.

Но я чувствовала его взгляд. Постоянно. Где бы я ни была, я знала: он смотрит. И от этого сердце колотилось где-то в горле. На третьей перемене я вышла в коридор, чтобы перевести дух, и вдруг столкнулась с ним лицом к лицу. Он стоял у окна, заложив руки в карманы, и смотрел куда-то вдаль. За стеклом кружился снег, и его отражение на секунду наложилось на мое в стекле. Мы оба замерли.

Я хотела развернуться и уйти. Но ноги не слушались.

— Соня, — сказал он тихо.

Голос прозвучал хрипло. Будто он не говорил целый день. Или будто ему стоило огромных усилий просто произнести мое имя.

— Что? — ответила я, не оборачиваясь.