Мелодия твоего сердца

Глава двадцать вторая. Чхве Джинву

На набережной было тихо.

Я пришел раньше. Слишком рано – снег еще не успел замести мои следы, а фонари только начинали зажигаться, разливая по набережной мягкий, янтарный свет. Я стоял у перил, смотрел на темную воду и слушал, как снежинки касаются реки – почти беззвучно, едва слышно, будто мир затаил дыхание.

Здесь мы гуляли впервые, когда она показала мне это место. Тогда было тихо по-другому – уютно, спокойно. Сейчас тишина давила. В голове крутились вчерашние слова, ее взгляд, ее голос, ее вопрос.

«Кто я для тебя?»

Я тогда не ответил. Испугался. Замер. А она сбежала, и я позволил ей уйти, потому что не знал, как сложить слова в правильный порядок. Потому что если бы я сказал, обратной дороги бы не было. А я боялся, что она не захочет идти по этой дороге со мной.

Снег падал на ресницы, на плечи, на руки, которыми я сжимал холодный металл перил. Я не чувствовал холода. Только то, как колотится сердце. Только это странное, щемящее чувство в груди, которое появилось в тот день, когда она впервые на меня посмотрела. И с тех пор не исчезало.

Я закрыл глаза. Представил ее лицо. Как она смеется, когда я говорю что-то смешное. Как хмурится над задачей, которую не может решить. Как поправляет волосы, думая, что я не вижу. Как смотрит на меня тем вечером на кухне, когда мы готовили ужин, и Мурка спала у меня на коленях.

«Она к незнакомцам не идет».

А она пришла. Ко мне. В мою жизнь, в мою тишину, в мое одиночество. И теперь я не знал, как быть без нее.

— Джинву.

Я открыл глаза.

Она стояла в нескольких шагах от меня. В белом пуховике, с шапкой, из которой выбивались темные пряди, с красными от мороза щеками и глазами, которые смотрели на меня так, будто я был единственным человеком на всей этой пустой набережной. Снег падал на ее ресницы, и она не моргала. Просто смотрела.

— Привет, — сказал я тихо. Голос прозвучал хрипло, будто я не говорил целый день. Или будто мне стоило огромных усилий выдавить из себя это слово.

— Привет.

Она не улыбнулась. И я не улыбнулся. Мы просто стояли и смотрели друг на друга, и снег падал между нами, таял на ее ресницах, на моих руках. Кажется, прошла вечность. Или всего секунда. Я не мог понять. Время здесь, на этой набережной, текло иначе. Будто замирало, когда она была рядом.

— Ты хотела поговорить, — напомнил я. Потому что если бы я не напомнил, мы могли бы простоять так до утра. И я был бы не против.

Она кивнула. Сделала шаг вперед, потом еще один. Остановилась у перил, рядом со мной, но не касаясь. Я чувствовал тепло ее тела даже на расстоянии. Или мне казалось?

— Я не знаю, с чего начать, — сказала она тихо, глядя на воду. — Вчера... я спросила. А потом сбежала. Потому что испугалась.

— Чего?

— Ответа, — она посмотрела на меня. В ее глазах была боль. Такая знакомая. Такая же, как у меня внутри. — Если бы ты сказал «друг», мне было бы больно. А если бы сказал что-то другое... я не знала бы, что с этим делать.

Я молчал. Смотрел на ее профиль, на то, как снежинки застревают в ее волосах, на то, как она кусает губы. Я хотел сказать ей столько всего. Что она не должна бояться. Что я никогда не скажу ей «друг». Что она для меня – все. Но слова застревали в горле.

— А сегодня? — спросил я.

Она повернулась ко мне. В ее глазах было что-то твердое и одновременно хрупкое. Как лед на ветке, который вот-вот треснет, но пока держится.

— Сегодня я поняла, что не могу больше не знать. Даже если будет больно. Даже если я не буду знать, что с этим делать. Я просто... мне нужно услышать. Правду.

Она смотрела на меня в упор. Не отводила взгляд. И я не мог отвести. Я видел в ее глазах отражение фонарей, снежинки, которые таяли на ресницах, и свою собственную душу.

— Соня, — сказал я.

— Да?

— Я не знаю, как сказать это красиво.

Она покачала головой.

— Не надо красиво. Просто скажи. Правду.

Я глубоко вдохнул. Холодный воздух обжег легкие. Снег падал на лицо, таял, превращался в капли. Я смотрел на нее и думал: как я мог молчать? Как я мог позволить ей убежать? Как я мог думать, что она не захочет идти по этой дороге со мной?

— Ты – первый человек за последние два года, с которым мне не страшно молчать, — начал я. Голос дрожал. Я не мог это контролировать. — Я могу сидеть рядом с тобой часами, не говоря ни слова, и чувствовать себя... живым. Понимаешь? Я вообще перестал что-то чувствовать. А с тобой... с тобой я чувствую все.

Она замерла. Даже дышать, кажется, перестала.

— Ты – единственная, кто видит меня настоящего. Не того парня с синими волосами, который ни с кем не разговаривает. А меня. Того, кто боится, кто не знает, что будет завтра, кто... кто потерял все и думал, что уже никогда не найдет ничего.

Голос сорвался. Я замолчал. Снег все падал. Она все смотрела.

— Ты – та, ради кого я перестал считать дни до отъезда. Раньше я только и ждал, когда этот год закончится. А теперь... теперь я боюсь, что он закончится слишком быстро. Боюсь, что ты... что ты...