Мелодия жизни

Глава 10

Мирослава

Один из зимних вечеров мы с Сашей провели в ресторане. Можно подумать, что у нас был романтичный ужин, но, увы, это не так: в ресторане проходило наше первое платное выступление.

Мы зашли в зал, заполненный гостями. Круглые столики, накрытые бордовыми скатертями, были расставлены хаотично, а маленькие старинные торшеры освещали лица улыбающихся или серьёзных клиентов. Поодаль виднелась невысокая сцена с двумя чёрными мини-роялями, на которые падал мягкий жёлтый свет большой люстры в викторианском стиле.

— Готова? — спросил парень, коротко осмотрев золотистый узор на стенах шоколадного цвета.

— Да, — улыбнувшись, я слегка потёрла ладонями друг о друга, неоднократно подметив, что Алексу очень идёт классическая одежда и чёрная бабочка, контрастирующая с белой рубашкой.

Мы вышли на сцену, зрители тут же похлопали. Поклонившись, сели за инструменты, расположенные напротив друг друга. Когда собрались с мыслями, мы слегка приподняли головы и руки, чтобы обрушиться на первый аккорд. Я не замечала, шумели ли гости – я видела лишь увлечённо горящие глаза партнёра и чувствовала, как за спиной появляются крылья вдохновения.

Как странно, что мы играем в одном ансамбле. А ведь когда-то я считала Алекса своим соперником...

Аплодисменты после окончания произведения словно вырвали меня из сна, и я, отчего-то растерявшись, поклонилась и ушла со сцены вслед за Сашей.

Дарья

Сидя за письменным столом, я устало потёрла глаза. Я сделала домашку и теперь победоносно смотрела на учебники и тетради, которые больше не открою этим вечером.

Вдруг раздался короткий сигнал уведомления. Разблокировав телефон, я увидела сообщение:

«Ты идёшь с нами гулять? — писала Полина. — Если идёшь, то не забудь прихватить Женю,» — в конце девушка добавила подмигивающий смайл.

Напряжённо стиснув зубы, я хлопнула себя по лбу. Совсем забыла про эту прогулку. В школе, во время одной перемены, одноклассницы говорили, что нам нужно снова всем собраться. А я, дура, дала им надежду, что скорее всего пойду с ними.

Может, придумать какую-нибудь отмазку? Но в первый раз я тоже отказывалась идти, так что сейчас это будет выглядеть подозрительно.

«Да, конечно иду, — печатала я ответ. — Сейчас спрошу, сможет ли он пойти»

Чтобы сообщение было более радостным, я поставила улыбающийся смайл. Видела бы Полина моё настоящее выражение лица...

Я набрала номер телефона Жени. Гудки тянулись очень долго. Где он уже оставил свой мобильник?

— Что надо? — вместо приветствия сказал парень сонным и ворчливым голосом.

— Ты уже спишь что ли? — я вздёрнула брови, посмотрев на часы, показывавшие девять часов вечера. Что-то Мира не торопится домой. Подумав об этом, я на мгновение ухмыльнулась.

— Да, — раздражённо ответил Евгений. — У меня была бессонная ночь, и...

— С девушкой? — зачем-то ляпнула я.

— Нет, Даша, — усмехнулся Левицкий, — с учебниками и конспектами, — выделил он.

Между нами на мгновение повисла неловкая тишина.

— Слушай, — начала я, — ты должен завтра пойти со мной и моими одноклассницами в торговый центр.

— Тебя не волнует, что у меня могли быть планы на выходные?

— Но у тебя же их нет, так? — с хитростью улыбнулась я, крутя в пальцах ручку.

Студент картинно вздохнул.

— Ладно, я пойду.

Мирослава

Сев в машину Алекса, я устало откинулась на спинку сиденья. Я повернула голову к окну, наблюдая, как один за другим мелькали дорожные фонари.

— Знаешь, — произнёс блондин, и я посмотрела на его красивый профиль, — очень удивительно, что сейчас я выступаю на публику, учусь в консерватории и вообще занимаюсь музыкой.

— Почему?

— Потому что я узнал о музыке, о фортепиано совсем случайно. Всего лишь одно мгновение определило мою профессию.

12 лет назад

Александр

Яркие лучи летнего солнца то слепили глаза, то скрывались за листвой деревьев, пока я катался на качелях. На соседней сидел Женя, сильно раскачиваясь и подскакивая на сиденье.

— Женечка, осторожнее! Ты же упадёшь! — обеспокоенно произнесла мама, поднявшись с лавочки.

— Не упаду! — весело крикнул брат, продолжив качаться так же. Через некоторое время он всё-таки спрыгнул с качелей под тревожным взглядом мамы. Она обмахивала лицо веером, но от этого ей стало лишь немного прохладнее.

— Давайте пойдём домой. Уже слишком жарко.

Мы послушно последовали за мамой. Справа от аллеи показался небольшой голубой вагончик, на котором было нарисовано аппетитное разноцветное мороженое в рожке.

— Хочу мороженое, — одновременно проговорили мы с братом, и мама звонко рассмеялась.

— Что ж, выбирайте, — положив ладони нам на плечи, она слегка подтолкнула нас к добродушному мужчине-кассиру. Через пару минут у нас в руках были рожки с шоколадным мороженым, политым карамельным сиропом.

Радостно поглощая холодный десерт, мы шагали по практически безлюдной улице. Слева находилось здание, которым я никогда не интересовался и не знал, что там находится. Мы подошли к нему поближе, и я услышал красивую мелодию. Повернув голову влево, я увидел в окне женщину, игравшую на фортепиано. Наверное, она была преподавателем и решила поиграть в свободную минутку. Её руки порхали над клавиатурой, издавая певучие звуки, переливающиеся из одного в другой, а сама она увлечённо покачивалась вслед движению мелодии. Я приостановился, завороженно слушая игру. Семья остановилась немного впереди и обернулась ко мне.

— Что такое, сынок? — ласково спросила мама, но я долго не отвечал.

— Ты чего? — потянул меня за руку брат. — Пойдём, я хочу поскорее поиграть в машинки!

— Мама, — наконец-то произнёс я, указав пальцем на окно, — я хочу играть так же.

Наше время

Мирослава

— Она сказала, что не против моего выбора, — продолжал Алекс, затормозив около моего дома. — Отец же категорически не хотел, чтобы я учился в музыкальной школе. Он считал, что это занятие не для мальчиков, хотел, чтобы я был сильным и мужественным. В итоге, я пошел в спортивную школу, но позже уверил папу, что смогу совмещать и музыкальную, и спортивную школу. Спустя два-три года обе школы тянули меня в разные стороны: конкурсы по фортепиано наносили ущерб соревнованиям по лёгкой атлетике и наоборот. Тогда отец сказал, что я должен выбрать что-нибудь одно. Конечно, ты понимаешь, что я выбрал, — блондин улыбнулся уголком рта. — Этим выбором я разочаровал папу, но я не мог бросить то, что мне нравится.