Мемуары одного солдата

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

БАРАК

Грохот солдатских ботинок ворвался в мою жизнь прямо в моей спальне. Лежа на продавленном диване, я изучающим взглядом рассматривал трех военных разглядывающих меня.

— Ильдар, ты почему не явился по повестке?

За стенкой в соседнем подъезде жили Буримать с Метелкой. Спившиеся рецидивист и его гражданская жена. Буримать регулярно бегал вокруг дома размахивая топором. Соседей он не трогал, но и дружбы с нами не водил. В свои почтенные годы, он слыл сумасшедшим, возможно даже стоял на учете в дурке. Однажды он выгнал Метелку на улицу абсолютно голой, закрыл дверь и улегся спать. Если б ни соседи, замерзла б Метелка в сосульку. Позже она пропала без вести, вернее ее ни кто не искал. Его дверь без замка и ручки, открывалась за прорубленное отверстие. Он регулярно бухал с новыми людьми, обкрадывал их и прогонял при помощи все того же топора. Пока однажды не зарубил своего собутыльника. Сажать его ни кто не хотел, ведь он «больной». Как ни странно, но он умер своей смертью.

В соседнем Бараке, жили и не плохо поживали два брата киллера. Они взяли на себя много невинных жизней, пока одного из них самого не заказали, а второй скрылся в дурдоме на постоянное проживание. Они жестоко убивали как чужих, так и своих соседей, и друзей детства.

У нас были большие комнаты с высокими потолками. Хотя с улицы казалось, что дом совсем низенький. Мои родители приложили немало сил, чтоб превратить этот «ковчег» в полноценную квартиру. Нужно ли говорить, что до нашего вселения в это жилище, в нем уже не один десяток лет жили разные люди. О которых наша соседка по кухне рассказывала много «интересного». А умелые и трудолюбивые руки моей мамы вычислили, а вернее, выскребли и вымыли чужой запах, и признаки обветшалости. В первую же осень, потолок в одной из комнат провалился. Работники ЖКХ просто привязали ее к кровле до лучших времен. Крыльцо нашего барака было как бы прилеплено, и с каждым годом трещина между домом и крылечком становилось все больше и больше. Так как отопления в этом коридорчике не было, зимой мы его использовали, как сезонный холодильник. И вот наступил мой 18-ый день рождения. Я как обычно проснулся около 10 часов утра. Мой завтрак состоял из того, что мы не доели после ужина. Старший брат Роберт уже женился, и жил отдельно неподалёку, в многоэтажной коммуналке. У них тоже была общая с чужими людьми кухня, коридор, туалет, и крысы с тараканами.
Время от времени он забирал к себе нашего кота по кличке Зико, который ловил мышей и крыс. Иногда эти обнаглевшие крысы ходили по гардинам и сидели на оконных форточках, глядя на жильцов сверху вниз. Одну такую наглую крысу я убил тапком, еще советского производства. Вот, что значит «Сделано в СССР». Не тапок, а булава из твердой резины.
Доев свою порцию домашней лапши, выпив чай с сахаром, я отправился к своему другу Олегу, худощавому, и высокому — 192 см ростом. На его фоне со своими 169 см, я выглядел очень низким. Да и на фоне остальных своих одноклассников и друзей, я был менее заметен на фотографиях. Поэтому, я старался компенсировать свои физиологические недостатки, физическими выходками.
Сегодня мой день рождения, и поэтому, я решил справлять его как и прежние днюхи. А именно -«Никак»! Просто день как день, каких было полно. Наскреб несколько рублей и купил шоколадку. Алкоголь я уже не пил, с выпускного, это было шампанское. А сигареты я бросил курить уже в шестом классе. Я считаю себя счастливчиком, так как мое решение бросить курить, и кризис разрухи коммунизма, сыграли благополучно на моем мироощущении. Я бросил в то время, когда сигаретные окурки пропали с остановок и появились в стеклянных банках на рынке. Как сейчас помню. Без фильтра окурки в литровой банке, стоили 1 рубль советских денег. А с фильтром — трешку. Некоторые умудрялись продавать бычки даже стаканами. Но спустя год, из Америки, пришли эшелоны с гуманитарной помощью. Которую по естеству нашего менталитета продавали за реальные деньги. Появился дешевый спирт «Рояль», «Алиот», и самогонщики. Мои друзья, соседи и одноклассники накинулись на это «добро», как на манну небесную. Оно немало жизней унесло, отравляя и старого, и малого.

Мы стали коллекционерами: импортных пустых банок из — под пива, пачек сигарет, бутылок от Амаретто. В мой дом и дома моих знакомых приносились предметы, которые сегодня жгут на помойках. Они аккуратно и благоговейно раскладывались по сервантам, приклеивались на стены, и служили предметами гордости, и признаками успеха.
И вот я с Олегом сижу на лавочке, прожжённой нашими химическими экспериментами с селитрой и сахаром. И гадаем, какие у нас будут машины.

— Первая моя!

— Вторая моя! — Принял мой вызов «на дуэль», Олег.

Послышался звук приближающейся машины. Жигули 4-ой серии, универсал. 
— Классно, — сказал я. — На ней много семечек можно перевозить.

— Мне 9-ка нужна. — Сказал Олег, слыша приближение очередной машины. Какая-то старая жигуленка, появилась из за барака, а мы радовались и этому. Так мы проводили наши дневные часы. Наши друзья — товарищи, выходили на улицу ближе к вечеру. А днем играли на приставке. Олег жил с дедом и бабушкой. Его родители при разводе предложили ему выбор. И он выбрал бабушку, вместо кого — либо из них. Так он в шестом классе перевелся к нам, на Тэц-2, буквально через месяц после моего перехода в эту школу. В народе этот район называли «Долиной смерти». По нескольким причинам. Одна из которых — «самый неблагополучный район». Люди в поисках лучшей жизни, переезжали из района в район. Но в газетах писали: «секс и Тэц-2» не предлагать. Это были «лихие 90 — ые» годы. Разгул преступности был повсеместно. А на «Тэц-2», люди пропадали и погибали даже от рук собственных родных отцов. Пьянки и наркотики вскружили головы молодежи и стариков, превратив наш регион в нарицательное со словом тюрьма, зоны, беспредел. Это Мордовия. Как и в других регионах, у нас было полно всяких незаконных подростковых организаций, которые то и дело набрасывались друг на друга с металлическими прутьями, и прочим железом.