Меня не догонишь

Глава 2.1

Лямка сумки резала плечо. Понедельник — день воистину тяжелый. Мысленно я уже прикидывала, как мы будем подниматься по этим узким разбитым улочкам обратно, да еще с тонной красок и бумаги. Но что делать, искусство требует жертв — пришлось отбросить упаднические настроения и самоотверженно тащиться по почти вертикальным улицам все ниже и ниже на пленэрную практику.

Преподша колледжа, Кристина Викторовна, шла впереди всех едва ли не вприпрыжку, вдохновленная и веселая:

— Ой, девочки, там такие места! Кто-нибудь уже ходил в музей Дурова? Нет, вы должны это увидеть! Не рисовать там невозможно!

Я закатила глаза. Рядом с вечно восторженной Кристиной Викторовной я так делала часто, но благодаря врожденному чувству такта — исключительно за ее спиной.

Рядом хмыкнула Мрачная Ира. Вслух я ее, конечно, так никогда не называла, но про себя — только так. Мрачная Ира всегда носила черное и украшения с шипами. На глаза падала длинная красная челка, которая закрывала «безобразный», по ее словам, шрам (сантиметровую белую полосочку на брови). А еще Мрачная Ира всегда страдала.

— М-да, — прохрипела она. — И чего Кристинка так радуется? Пекло — просто жесть. Разве можно выходить из дома в такую погоду?

— Угу, — неопределенно буркнула я. И почему мы оказались с ней рядом?! Столько одногруппниц еще вокруг, почему она шагает именно со мной? Ира тяжело вздохнула и продолжила:

— У меня от жары поднимается давление. Я падаю в обмороки. У меня рабочее давление — девяносто на шестьдесят. А на таком солнцепеке я просто не знаю, что со мной будет. Это должно быть запрещено на законодательном уровне, водить учащихся в такие места. Согласись?

— Угу, — еще раз кивнула я, сосредоточенно глядя под ноги. Может быть, если на нее не смотреть, мне удастся слиться с пестрым пейзажем? Это должно быть нетрудно. Райончик тут — просто лоскутное одеяло. В самый непредсказуемый момент улица пускает в сторону почти отвесный рукав. На нем, как репьи, лепятся разномастные домики со съехавшими набекрень крышами, косенькими заборами и многочисленными слоями краски, выныривающими друг из-под друга. Кажется, можно прижаться к любой стене — и никто тебя не разглядит среди облезшей штукатурки и неукротимой зелени, подпирающей стены.

— Я взяла с собой литр воды, и мне тяжело. Но это же мало! Человек, особенно в такую жару, должен пить минимум два литра.

— Угу, — я с тоской покосилась на ближайший дом, поверх черных окон которого был растянут выцветший баннер: «Продается». Может, правда, в кусты? Мы с Мрачной Ирой раньше не особенно общались, и перспектива провести целый день, выслушивая ее страдания, не улыбалась. Тем более, мне и самой есть, из-за чего переживать. Родная мать такое отчебучила...

— Почти на месте! — ажитировано вскричала Кристина Викторовна. Девочки со всех сторон встрепенулись, я тоже бегло улыбнулась. Первая хорошая новость за день.

Преподша подвела нас к двухэтажному домику. Его нижние окна касались подоконниками земли, как любопытные дети, которые кладут подбородки на стол, чтобы разглядеть, чем за обедом занимаются взрослые. Верхние были украшены резными наличниками, а к одному пристроился ажурный деревянный балкончик. Забор оплетал пышный плющ.

— Вход-то где? — Мрачная Ира просунула палец под кожаный чокер, пытаясь вдохнуть побольше воздуха.

— Ниже, ниже! — замахала руками Кристина Викторовна. Спускаемся, заходим на крыльцо! Нас уже ждут!

Ждала нас седовласая работница музея с аккуратной прической и шелковым платком на шее в цвет блузы. Пока она долго и нудно обсуждала с Кристиной Викторовной, где нам лучше расположиться для пленэра, я глазела по сторонам. Далеко внизу млело под солнцем прохладное, густо-синее водохранилище. Надо же, какое оно... Я иногда вообще забываю, что оно в городе есть, а ведь такое красивое. Надо нарисовать. От водохранилища вверх по склону тянулась земля усадьбы Дурова, покрытая одуревшей от щедрого лета, солнца и близкой влаги травой. Такого изумрудного оттенка я давно не встречала.

Я опустила глаза вниз и вздрогнула. Мои ноги почти стояли на надгробной плите: «Дуров Анатолий Леонидович». Я попятилась, въехала спиной в Мрачную Иру.

— Ай! Осторожнее! Теперь синяк будет, у меня нежная кожа!

Кто-то из однокурсниц рядом со мной негромко, но отчетливо цокнул языком.

— Девочки, девочки, не шумим! — счастливая Кристина Викторовна принялась дирижировать обеими руками: — Так, можно сесть вот под этим деревом, можно расположиться на крыльце... Натуры много, смотрите сами!

Я поправила на плече сумку и направилась в спасительную тень огромной березы, от души надеясь, что Мрачная Ира потеряется где-то по дороге. Но она не отставала.

Я рухнула на траву, резким движением вытащила из сумки скетчбук. Ира уместилась рядом и тут же сообщила:

— Жестко.

В этот раз я не стала даже угукать, просто уткнулась в бумагу и стала, как оголтелая, рисовать воду и траву. Штрих-штрих-штрих...

— Что ты рисуешь?

— Траву.

— Карандашами?

— Да.

— Лучше акварелью.

Я промолчала.

— Я буду акварелью рисовать. И для воды акварель лучше. Я взяла с собой и акварель, и карандаши, но буду акварелью.