Ворон, кажется, доел свой ломоть торта исключительно благодаря морально-волевым усилиям. Одержав победу над шоколадом, он засобирался.
— Футболка еще влажная, — я комкала в руках желтую ткань. — Уверен, что не хочешь феном посушить?
— Нормально, не переживай, — он начал стаскивать с себя рубашку моего отца, и я испуганно зажмурилась. Ворон захихикал:
— Я не стесняюсь, можешь смотреть. Представь, что мы на пляже.
— Ну да, в море мы сегодня уже накупались, — пробурчала я, делая вид, что зажмурилась совершенно случайно, а так-то меня мелочами вроде обнаженного торса не проймешь. Стоит признать, очень подтянутого торса… — Держи свою футболку, — я кинула ему одежду. — И только попробуй простыть! Я тебе этого не прощу.
— Не простыну, конечно. Я же пригласил тебя в «Чайку», не могу подвести, — Ворон быстро натянул футболку и задумчиво посмотрел на джинсы на сушилке. Я вскинула руки вверх:
— Это точно без меня! Пойду скажу маме, что ты нас покидаешь.
Мама сидела в своей комнате на диване и, когда я зашла, быстро захлопнула фотоальбом. Я тут же сунулась к ней:
— Ой, что это у тебя?
— Да так… — она попыталась спрятать альбом под диванную подушку, но я уже разглядела обложку.
— «Наша свадьба»?.. Это что, чей-то свадебный альбом? Я его раньше не видела.
— Видела, только давно, — неохотно сказала мама. — Он на антресолях лежал…
— Так чей он? — я протянула руку и пошевелила пальцами. — Дай посмотреть!
Мама молча отдала мне нарядную красную книжечку с витой надписью. Чуть ниже под словами «Наша свадьба» стояла дата. Сегодняшний день, только двадцать лет назад. И имена мамы и отца.
— Погоди, так у вас…
— Ну да. Сегодня могла бы быть наша двадцатая годовщина, — мама улыбнулась, и ее верхняя губа быстро дернулась. — Что-то вспомнилось.
— Ого! — я смотрела на красную обложку и не могла ее приподнять. — Ого. Так ты поэтому тортик?..
— Зоя, я переоделся! — раздался крик из кухни. Мама встрепенулась:
— Владлен уже уходит?
— Да! — я потерла лоб и положила альбом на диван. — Э-э, ты, это… Выйди попрощаться.
— Да, конечно.
Ворон уже успел даже обуться и стоял на пороге, сияя улыбкой:
— Огромное спасибо за чай! — заговорил он, едва увидев мою маму. — Торт божественный, и даже не стал покушаться на мою жизнь! Знаете, у меня такое настроение, как будто… Ну, как будто сегодня какой-то большой праздник.
Я метнула взгляд на маму. Она кивнула:
— Я тоже была очень рада знакомству. Забегайте еще как-нибудь, Владлен.
— Обязательно! Непременно! — с этими словами Ворон вдруг схватил мамину руку и поцеловал ее. Я вытаращила глаза. Мама испуганно на меня обернулась. Ворон, словно не заметив нашей реакции, помахал мне рукой и пообещал написать. Я ошарашенно кивнула, и он вылетел за порог — желтый огонек футболки метнулся за дверь и погас.
— Оригинальный он человек, — выдохнула я.
— Не то слово, — покачала головой мама. Повернула замок и вдруг заговорила неожиданно строгим голосом: — Зоя, скажи честно: насколько у вас все серьезно?
Я оторопела. Отличный вопрос, на который, если честно, мне и самой бы хотелось знать ответ! Первый поцелуй — это серьезно? Или так думать в двадцать первом веке слишком наивно?..
— Ну-у… А что? — я пошла в атаку.
Мама зажмурилась и потерла переносицу:
— Дочь, ты пойми… Он, конечно, веселый и обаятельный… Мне самой было приятно с ним посмеяться… Но он же… Несерьезный.
— Чего? — рассеянно переспросила я. Конечно, было очевидно, что с первого взгляда Ворон маме не слишком понравился, но потом ведь все стало отлично! Сейчас-то что снова не так?
Мама стала ломать пальцы:
— Зоинька, вы, конечно, общайтесь…
— Конечно! — саркастично вставила я. Попробовала бы она мне запретить!
— Да, общайтесь, — из груди мамы вырвался полувздох-полустон. — Но я бы тебе не советовала… Что-то серьезное.
— В каком смысле? — я нахмурилась.
— Зоя, ну, погулять, пообщаться с таким, конечно, весело. Но какие-то долгоиграющие отношения — точно нет. Я так и не поняла, где он учится?
— Нигде, — неохотно ответила я. Мама чуть покачнулась:
— Почему?!
— Не сложилось! Это так важно?
— Конечно! Что это за профессия — художник?
— Ты же сказала, я тоже художник!
— Ты дизайнер, — отмахнулась мама. — И ты девочка. А он будущий мужчина! Ему семью кормить.
— Очень интересно. А почему нашу с тобой семью кормишь ты? — не удержалась я.
Мама вздрогнула. На ее лбу пролегла глубокая морщина. Я прикусила язык, но было уже слишком поздно. Она распрямила плечи и отчеканила:
Отредактировано: 01.10.2025