Меня не догонишь

Глава 16

Я нервно сглотнула и попыталась увидеть, кто за моей спиной, не поворачивая головы, — но, конечно, ничего не вышло. Голоса продолжали потешаться:

— Так-то неплохо получилось, не зря он нам весь мозг выел.

— Ну. Столько времени угробил на нее…

— «Она так заикается! Вечно напуганная! Вечно убегает!» — голос явно передразнивал слова Ворона.

— «Но я ее все равно догоню!» — поддакнул второй. Раздался смех гиен. Мой позвоночник превратился в соляной кол: я не могла шевельнуться, не могла вдохнуть, и только до кончиков пальцев меня пронзала едкая, растворяющая боль… — Хотел бы я посмотреть на эту наивную дуру. И как, интересно, догнал-таки?

— Понятия не имею. Это же Ворон. Художник, блин. Ему люди по барабану. Он их воспринимает только как пищу для своего великого гения!

— Ну. Слышал, как он про Блока рассказывал? Как тот по борделям шастал, а на жену только любовался? Добился — и все, отработанный материал.

— А то. Аж захлебывался от восторга. Да он людей вот так и видит — как животных в зоопарке. Что там внутри — вообще по фигу, важно, чтобы была «вдохновляющая оболочка».

— Ага. Которую можно потом продать повыгоднее! «Она заикается в ритме моего пульса»! «Мне срочно нужно увидеть ее еще раз, чтобы закончить скульптуру»! Конечно, срисовал натуру — и все, гуляй. Уверен, завтра он на эту несчастную заику и смотреть не будет.

У меня подломились ноги. Я почувствовала, что вот-вот упаду к подножию Зоики — своего великолепного альтер-эго, осиянного гением чертова Ворона. Черт бы его и побрал! Пернатый, когтистый черт…

Обида саднила, как глубокая черная тонкая трещина от горла до пупка. В ней гулял ветер, тоненько свистел — из груди моей вырвался невнятный стон, заглушенный звуками музыки.

Я сделала несколько неверных шагов вперед, не оборачиваясь, не глядя на Ворона. «Единственный цветной во всем мире!». Черный, черный, как сам чернозем, черный, как смола, как проклятая птица. А я, значит, вот такая, узорчатая. Как безвкусная фигурка в парке.

Нос забивала неотступная, неукротимая вонь сандала. В горле мохнатым липким клубком забилась тошнота. Я забрела куда-то за скульптуры, скрючилась между ними и стеной, тяжело дыша. На меня никто не обращал внимания, и больше всего хотелось телепортироваться домой — чтобы не видеть Ворона никогда, никогда, никогда.

Значит, только оболочка. Значит, смешно разговариваю. Значит, за мной нужно гоняться, чтобы было вдохновение!

Почему же так больно…

Я выглянула между ног Человека-Улитки, пытаясь понять, смогу ли сбежать незамеченной. Ворон с закрытыми глазами танцевал на сцене, между музыкантов, медленно и вдумчиво, словно каждое движение было веским словом. Черный человек.

Кое-как я разогнулась, вылезла между Улиткой и Ящерицей и быстрым шагом, не оборачиваясь, бросилась к двери.

— Зоя!

…только не это!

— Ира, мне некогда! — рявкнула я, оборачиваясь. Она изумленно моргнула густо накрашенными ресницами:

— Я думала, ты останешься до конца. Разве не будешь ждать, когда Ворон закончит выступление?

— Нет. Мне нехорошо-шо.

— Тогда давай я тебя провожу! — она с готовностью схватила меня под руку.

— Не надо…

— Я тебя не брошу!

Да что ж она так зациклилась на этих бросаниях! Я хотела ей что-то возразить, вырваться, убежать, но почувствовала, что дико, нечеловечески устала, и просто не могу вытащить локоть из ее цепких пальцев… Я кивнула.

— Отлично, идем! — Мрачная Ира встрепенулась и поволокла меня по ступенькам вверх, мимо насмешливого растафарианца.

Наверху все еще светло солнце, все еще было счастливое лето. Я вывалилась из-за металлической двери — и сощурилась, ослепленная, словно в глаза мне насыпали золы.

— Ты чего такая? Голова болит? — участливо поинтересовалась Ира.

Я неопределенно повела рукой:

— Тошнит-нит…

— Ой, давай я куплю тебе водички!

— Нет, не надо. Сейчас пройдет, — я попыталась сделать несколько глубоких вдохов. Мир обретал привычные очертания: припыленный, обычный, сухой.

— Тебе на какую остановку?

— Ни на какую. Я тут рядом живу, пешком дойду.

— Я провожу! — с готовностью вызвалась она.

— Да не надо-до…

— Как же не надо, ты на ногах еле стоишь! Слушай, а может, мне Ворона сбегать позвать?

— Нет! — почти выкрикнула я. Ира вскинула брови:

— Почему?

— Не надо… отвлекать. У него вернисаж, вернисаж.

— Ясненько, — она крепче стиснула пальцы на моей руке. — А тебе какая его скульптура больше всего понравилась? Ты их так защищала…

— «Ворон», — хрипло сказала я и облизнула губы. Тошнота подкатила с новой силой. — Первая, «Ворон».

— Да, я поняла, — Ира кивнула. — Согласись, она единственная какая-то сильная, мощная. Остальные персонажи все несчастные и перепуганные, больно смотреть. Улитка эта в раковине, Ящерица без хвоста, а Зайка так вообще… — она брезгливо сморщилась.