Меня не догонишь

Глава 28

Я сидела на диване в спальне Ворона и, тяжело дыша, пролистывала статью за статьей, пост за постом. Казалось, поголовно все журналисты и блогеры города вцепились зубами в сочные новости и теперь терзали Ворона так, что только перья летели по закоулочкам.

Сам он сидел на полу, прижимаясь горячим боком к моим ногам. Жевал пирог, одной рукой отбивал на коленках какой-то ритм и покачивал в такт головой.

— Дочитала, — я отложила телефон и потерла воспаленные глаза. — Господи, какая мерзость. Хочется в душ.

— В другой ситуации я был бы счастлив услышать от тебя эту фразу в моей спальне, — хмыкнул Ворон.

— «Какая мерзость»? — вежливо уточнила я.

— «Хочется в душ»! — Ворон легонько укусил меня за коленку, я хихикнула и оттолкнула его тяжелую голову.

— Не понимаю, как ты сохраняешь самообладание. Кто только все это выдумал! Нет, ты послушай, — я не выдержала и снова вцепилась в телефон. — «При помощи преступных махинаций отобрал у родного брата элитную недвижимость в историческом центре города»! Как это понимать?! Даже не знаю, в каком слове тут больше лжи: «преступный», «элитный» или «родной»! А заголовок-то хорош: «Ворон и лубяная избушка». Писаки!

— Не злись, от злости витамины пропадают, — Ворон погладил мою ступню большим пальцем и протянул маковый пирог: — Лучше покушай.

— Да мне кусок в горло не лезет.

— Очень зря. Между прочим, это девичковский пирог. Только в нашем районе такой пекут! Ну хотя бы кусочек.

Я покорно наклонилась и откусила. Действительно, очень вкусно… Такая нежная начинка. Удивительно, каждый раз, когда я приезжаю к Ворону в гости, мне кажется, что я оказываюсь в другом городе. Шумно вздохнула:

— Вкусно. Но, кажется, мне нужна ванна ромашкового чая.

— Тебе все-таки не дает покоя идея раздеться у меня дома, да?

— Чтобы ее выпить, дурак!

— Я не дурак. Я очень умный и опасный преступник, чьи махинации способны лишить человека единственной недвижимости, — Ворон запрокинул голову и улыбнулся, глядя мне в глаза. По его лицу вдруг пробежала рябь: дернулось веко, а потом эхом дрогнула губа. Я набрала воздуха в грудь, но ничего не сказала, а он продолжал: — Знаешь, сейчас я переживаю гораздо меньше, чем после выставки, когда ты пропала непонятно куда и почему. А сейчас… Ну, да, Леха и этот твой Миша затеяли какой-то странный перфоманс. Да, скорее всего, теперь Рамин не купит «Зоику». Да, это сильно откладывает одну мою мечту… Но — что ж! Самая главная мечта все равно сидит рядом.

Я наклонилась и поцеловала его в макушку. Пронзила острая мысль: он же совсем один в этом мире. У него есть только я. Даже его друзья из этого чатика репостят вонючие новости и активно обсуждают в комментариях…

Значит, я — его семья.

— Я очень переживаю. Как они смеют тебя обижать?

У него снова дрогнуло веко, Ворон открыл было рот, но не успел ответить — зазвонил его телефон. Из микрофона тут же полился высокий женский голос с придыханием:

— Владлен?..

— Я, — Ворон встал и вышел из комнаты. Я проводила его взглядом, тяжело перевела дыхание и легла на диван, подложив руки под щеку. Сил переживать уже не было. Даже сюда я сбежала из дома почти тайком — утром мама снова закатила мне скандал.

Она не приготовила завтрак, даже не вышла из комнаты. Заметив под ее дверью тонкую полоску света, я вошла.

— Чего ты? — прищурилась — горел только ночник у кровати, мамино лицо тонуло в утреннем полумраке. — Заболела?

— У меня давление поднялось — сто пятьдесят.

Я поежилась.

— Ужас какой. Ты выпила таблетку?

— Конечно, выпила, — мамин голос звучал бледно, словно выцвел под палящим солнцем моего счастья. — И таблетку, и чая мятного литр.

— Сейчас нормальное?

— Зоя, в «Обычном Воронеже» написали про твоего Владлена.

Тут впору было подскакивать моему давлению. Я попыталась ее отвлечь:

— Мам, давай я сейчас еще тебе чаю заварю и вернусь…

— Какой-то ужас писали.

Я подергала себя за кончик косы. Моя мама — не слишком активный пользователь интернета. Обычно ее серфинг ограничивается рабочими задачами и смешными видео. Но по неизвестной мне причине она уже несколько лет подписана на самый желтушный паблик города, где бесконечно перечисляют аварии, графики отключения воды и переполненные мусорки. Говорит, это помогает ей «держать руку на пульсе» (очевидно, на пульсе умирающей адекватности).

И теперь про Ворона написали даже в этой свалке!

Я представила его фотографию между смятой машиной и фонтаном из фекалий и сморщилась.

— Мам, там никогда не пишут ничего нормального…

— Это уже точно не Миша писал. Это профессиональные журналисты. Это правда, Зоя. Говорят, он преступник. Предал свою семью. Выгнал родного брата из дома.

— Он не родной, — вздохнула я и тут же на себя разозлилась. Почему из всей безумной фразы я опровергла именно этот факт?! — Это вообще все бред и неправда! Там все переврали!