Меня не догонишь

Глава 32

Он отпил из горла темно-зеленой бутылки и вытер губы тыльной стороной ладони. Улыбнулся исподлобья. Ничего не сказал.

Я снова попыталась позвать Ворона, но изо рта вырвался только приглушенный сип. Что он тут делает? Как он вошел? И что ему, черт возьми, надо?!

Алексей молчал и продолжал кривить губы в зловещей ухмылке. Они дрожали от напряжения, плотно сомкнутые и растянутые, как гримаса киношного злодея. Нормана Бейтса, например.

Снова булькнуло пойло в его бутылке.

— В-в-ворон! — я, наконец, справилась. Влад появился сзади:

— Что тако…

Алексей неожиданно звонко хихикнул, как первоклассница. Размашистым жестом протянул бутылку вперед, расплескав содержимое по полу. В воздухе разлился кислый запах. Меня обрезало спонтанным воспоминанием: так часто пахло дома перед тем, как папа от нас ушел…

— Буш-ш? — игриво поинтересовался незваный гость.

— Уходи, — веско сказал Ворон.

— Зачем? — Алексей шумно втянул воздух и рукавом вытер нос. Меня передернуло.

— Уходи. Это мой дом.

— Ага. И мой тоже, братиш, — он выронил бутылку — она медленно закрутилась на боку, словно пыталась выбрать, кто из нас должен поцеловаться. Остановилась между Алексеем и Вороном — я живо представила поцелуй Иуды.

— Нет. Бабушка написала завещание. Уходи, Лех, серьезно, — Ворон задвигался, заговорил громче и живее. — Эти проблемы не нужны ни тебе, ни мне.

— «Эти»? Какие же, интересно, «эти» проблемы нам не нужны? — притворно ахнул Алексей и прижал к щекам ладони, изображая мунковский «Крик». — Может быть, семейные? Может быть, нам не нужен незак… неказон… незаконный захват собственности? — он с трудом справился с собственным языком.

— Давай поговорим завтра, когда ты будешь в себе, — Ворон отодвинул меня с дороги и сделал несколько решительных шагов в сторону брата. — Сегодня не лучший момент.

— Почему-у-у? Ты слишком счастлив со своей му… му… музой? — Алексей оступился, но удержался на ногах. — Ремонт делаете, да, котятушки? Ну, вы тут это… дем… дем… демонтируйте все, а я потом по своему вкусу тогда уже набело. Да? Да… Да, хорошо. Демонтируйте… — и он падающей походкой ломанулся мимо нас на веранду.

— Стоять! — рявкнул Ворон и вцепился в его пиджак. Алексей ловко вывернулся из рукавов и выдал какое-то коленце, которое, видимо, означало залихватскую присядку:

— А я вот так!

— Быстро в дверь пошел… — Ворон попытался схватить горе-родственника за шиворот, но тот неожиданно ловко увернулся, по-рыбьи изогнувшись.

— Не-не-не… Я надолго. Я не в гости! Я жить, Владусик-сладусик!

Ноздри Ворона раздулись. Я нервно сглотнула. Господи, я же умный человек, я же должна понять, что делать в такой ситуации! Вызвать полицию? А если Алексей, и правда, по закону имеет право тут находиться? Удерживать Ворона, чтобы он ненароком не прибил братца? Или самой надавать подзатыльников этому паразиту?..

Алексей встал среди веранды и раскинул руки в стороны. В вечернем свете, окутанный золотящейся пылью, он на миг превратился в мистическое существо:

— Красота, Владик!

Я посмотрела на Ворона. По его лицу перекатывались желваки, и в том же ритме он комкал содранный с Алексея ядовито-зеленый пиджак. Потом отшвырнул эту лягушачью шкурку в угол:

— Пошел вон!

— Из своего же до-о-ома?..

— Он не твой! — крикнула я. Меня так трясло от гнева, что зуб на зуб не попадал. — И это решил не Ворон, а ваша бабушка, и…

Алексей с трудом сфокусировал на мне взгляд:

— Помолчала бы ты… Дура.

Ворон рванулся вперед:

— Да как ты смеешь…

— Ворон, подожди! — я вцепилась в его руку. — Только не бей его! Он же потом затаскает тебя по судам…

Ворон резко повернул ко мне голову. Из-за расширившихся зрачков его глаза казались почти черными, словно из них исчез весь свет. Он не видел меня, как пьяный или тяжелобольной.

— Что? — хрипло переспросил он.

Алексей на веранде захохотал:

— Какая доб… доб… добрая девочка!

— Заткнись, козлина! — рявкнула я. Он выставил руки вперед:

— Молчу-молчу. Надо ж-ж-же, наша Зоинька даже огрызаться умеет!

Я прикрыла дрожащие веки, втянула носом воздух и как можно более размеренно повторила Ворону:

— Его нельзя трогать. Чтобы не вонял.

— Разумно, — неожиданно трезво кивнул он и перевел взгляд на Алексея. Потом выругался, вырвал у меня руку и шагнул в ванную. Через открытую дверь я увидела, как он на всю открыл холодный кран и сунул голову под шипящую белую струю. Резко выпрямился, по-собачьи отряхнулся и снова подошел ко мне, утирая локтем стекающую по лицу воду.

— Полегче? — осторожно спросила я.

— Да. Кажется, я смогу его не убить, — он бегло улыбнулся мне и обратился к брату, который пританцовывал в лучах заката, наблюдая за своими скрипящими ботинками, словно вовсе о нас забыл: — Так когда ты провалишь?