Меня похоронили заживо.

Глава 15

Поздоровалась со всеми, я побежала готовить завтрак. Когда он был готов, позвала и Вихрастого, но он отказался, и только много курил на крыльце своего дома, и я стала украдкой следить за ним - по поднятым вверх угловатым плечам, сутулившейся спине и нервным резким движениям, когда подносил ко рту сигарету и затягивался, было видно, что он очень переживает по поводу утраты близкого человека. Варвара тоже отказалась есть, ее глаза блестели, как у больного лихорадкой, а взгляд ясных глаз стал каким-то странно отрешенным. Она села возле открытого гроба, уткнулась лицом в свои ладони, и ее плечи стали вздрагивать – она оплакивала мать.

Я тоже села рядом, забыв пригласить на завтрак других людей, самой тоже не хотелось есть, обняла Варвару и та немного успокоилась, вытерла платочком мокрое лицо и заговорила:

– Никто не ожидал, врачи поставили диагноз, что просто пришло время, в общем естественная смерть.

– Ну что же, пусть земля ей будет пухом, – поддержала я разговор.

– Пусть будет пухом, – вторила хозяйка дома.

Стали подъезжать еще родственники, приехавшие из других регионов.

Я незаметно для них в порыве порочного любопытства осмотрела их, и заметила, что в основном все были одной породы людей, сразу видно, что родственники. У Бабушки были живы еще сестра, у которых были мужья, дети и внуки. Родни собралось много, не было только Феди, да и хорошо, так как бабушка при жизни его не любила, и у них это было взаимно.

За тихими разговорами людей прошел день. Родня все-таки согласилась толи на обед, толи на ужин, но подкрепиться всем было необходимо, только Варвара так и осталась голодной, и меня стало волновать ее душевное состояние, которое в скором времени должно было отразиться и на ее физическом здоровье. Мне показалось, что ее что-то мучает, так как она о чем-то стала много думать, и я ей задала прямой вопрос:

– Я думаю, что благоразумно было бы поделиться с кем-то своими размышлениями, чтобы сохранить ясность ума и найти ответ на волнующие тебя вопросы. Что тебя так мучает?

– Ты детка, права! Меня вот, что волнует – догадка, что смерть мамы не была фатальной, так как ей было уготовлена долгая жизнь, а она вдруг умирает в свои шестьдесят в полном рассвете сил и при ясном сознании.

– Варварв, я не поняла, повторите еще раз то, что вы сказали.

Она повторила.

– Вы подозреваете, что ее кто-то убил?

– Да, подозреваю, но не знаю кто и за что.

– Прямо история похожа на мою, только есть разница в наших смертях – она прошла оцифровку, а я нет. Она погибла – я нет. – И тут ко мне подошел Вихрастый:

– Вита, спасибо, что ты с нами и поддерживаешь мою мать чем можешь.

– Не за что, на моем месте ты поступил бы так же.

– Ты меня переоцениваешь. На похороны твоих родственников, даже если я с ними был знаком, я не пошел бы. Я эгоист.

Я погладила его как ребенка по руке:

– Никогда не занижай свои достоинства и не завышай мои. Слышишь?

– Хорошо. – Он отошел в сторонку, и мы с Варварой, потеряв нить предыдущей беседы, просто молча сидели и старались ни о чем не думать.

День склонился к концу, и родственники разошлись на ночлег. Я тоже ушла, и только Варвара осталась дежурить до утра у гроба своей мамы.

Ночь была тихой и спокойной, а на рассвете я вышла на улицу, чтобы подменить Варвару, и вдруг остановилась - у открытой калитки стояли двое: Варвара и кто-то еще, но тень падала на фигуру мужчины, и нельзя было разглядеть черты лица. Они разговаривали мирно о чем-то, затем мужчина убрал спадающий завиток с лица Варвары, и в какой-то момент сделал шаг вперед, чтобы обнять женщину, и та поддалась вперед его намерению, и тут предательский свет упал на его лицо, и я увидела, что это был он, никто иной как Федор собственной персоной.

Я удалилась, размышляя, что это могло быть и не заметила, как оказалась возле гроба, и не выспавшимися глазами уставилась на покойницу.

Вдруг мне показалось, что женщина зашевелилась, я никак не отреагировала, так как понимала, что это все нервы и ничего более, и продолжала смотреть и вдруг услышала чужой голос в своей голове:

– Будет много смертей. Береги себя, и ни во что не ввязывайся, тебе тоже грозит смерть. Остерегайся ее, милая девочка.

– Хорошо бабушка, я тебя услышала, - прошептала я, и ветер унес слова туда, где день умирает на рассвете.