#меня Зовут Лис

#Эпилог

#ЭПИЛОГ
 

Все сны и предсказания, все мое путешествие вело именно к этим минутам.

Именно минутам, потому что я чувствовала, как время стремительно исчезает, словно песок сквозь пальцы. Я, всегда обгонявшая ветер, сейчас не могла замедлить его бег.

«Смерть догонит тебя в розовом саду и дыхнет тебе в лицо своим смрадом», – сказала мне Мама-Ока, и сейчас я чувствовала смерть как никогда. Острый приступ головной боли, как и во время боя с Алайлой, ввинтился в виски. Я сжала голову руками и застонала.

– Чувствуешь это?

Стараясь пересилить боль, я взглянула на говорившего. Под деревом сидел пожилой мужчина в броне, один из легионеров. Мне он показался смутно знакомым.

– Чувствую головную боль, и только. – Однако приступ начал слабеть, и я даже смогла свободно вздохнуть. Старик с нечесаными волосами, соль с перцем, вздохнул и грязной рукой набил маленькую трубочку. Глаза у него были улыбчивые, но смотрели на меня с грустью.

– Чувствуешь ход времени? Как теряешь его? Как оно бежит, словно песок, в твоей ладони между пальцами?

– Кто вы?

Старик вздохнул:

– Ну что, легионер, догнал ты свою мечту о Белой башне?

И я внезапно вспомнила его – человек из прошлой жизни. Старик, когда-то спросивший меня на Поле Песчаных мышей, почему я отсиживаюсь в снабженцах и есть ли у меня мечта. Это было так странно, что из всех выжил именно он, старый и бессильный.

– Догнала мечту, да.

– И что же случилось с мечтой? – Он так хитро улыбнулся, повторяя свой вопрос полугодовой давности, что я не смогла сдержать ответной улыбки.

– Случилась жизнь.

Мы промолчали, а я повторила, глядя на своего знакомца:

– И все-таки – кто вы?

Старик не ответил и лишь коснулся ладонью своей груди в области сердца. Я внимательно посмотрела на это место: ничего особенного – кожаный нагрудник да грязная рубаха под ним. Затем медленно перевела взгляд на свою грудь – над сердцем у меня были вплавлены шестнадцать бусин. Пятнадцать зеленых и одна тусклая.

– Они тебя не спасут. – Старик пожевал конец трубки, раскуривая ее, и выпустил облачко дыма. – Через полчаса здесь будет… – он тщательно подбирал слово. – Здесь будет ад.

– И что мне делать? – Я догадывалась, кто находится передо мной. Как и в случае с проклятым копейщиком все вернулось в начало. Все сказки оказались правдой. А исконный владелец зеленых бусин помогал хорошим людям в пути. И если мои догадки были верны, то прислушаться к совету этого старика стоило вдвойне.

– Что делать? То, что ты делаешь всегда, Лис. Принимать решение на бегу. Решать и бежать дальше. Очень быстро бежать.

– Но что я должна выбрать? – Мне хотелось оставаться спокойной, но голос сорвался: – Мне все твердят о выборе: сны, гадалки, ты. Что я должна выбрать?

Старик усмехнулся и не ответил, а лишь кивнул в сторону. Я проследила за его жестом: он указал на Атоса и Алайлу, сидевших около костра. Мой учитель перевязывал этой ведьме колено.

– Но что я могу там выбрать… – Когда я развернулась, мой собеседник исчез. Теперь сомнений в том, что это был не человек, уже не осталось. Сказки продолжали сбываться.

– Выбор, – прошептала я. – Выбор. Собственно, он прост. Остаться здесь и умереть, либо бежать. Но от чего мне придется отказаться?

Сердце болезненно сжалось. Я могла забрать с собой все, что захочу, но кое-что мне придется оставить в лагере.

Я не смогу убедить его или увести силой. У меня не хватит притворства разжалобить его. Это то, что я должна буду тут оставить – мое сердце и моего Атоса . Минуты текли, но я обязана была попытаться.

Подойдя к костру, я оценила, какой затравленный вид при моем приближении изобразила Алайла, – я даже не сомневалась, что она уже рассказала свою версию событий.

– На пять минут, Атос. Больше я тебя не задержу. – Я и вправду не могла потратить больше. Во мне росло чувство паники, которое зрело по мере того, как Крамер приближался к лагерю. Атос с неохотой поднялся, но перед уходом так нежно потрепал Алайлу по щеке, что мне захотелось сбежать прямо сейчас. Мы отошли под мокрые вербы, где маленькие птички продолжали щебетать.

– Ты сказал, что попытаешься мне поверить. Если ты не врал – сделай это сейчас. Как только вернется Крамер, здесь начнется бойня – и скорее всего выживет только Алайла. Если ей повезет, она станет Поглощающей…

Я замолчала, не видела смысла говорить что-либо далее. Все читалось в его взгляде: нежность, жалость, грусть, но ни капли веры. Я сделала свой выбор, хотя он и рвал мне сердце:

– Я должна уехать.

– Ты права. Это единственный выход. – Он на секунду прикрыл глаза ладонями, как будто собирался плакать. Впрочем, это было лишь иллюзией, когда он отнял руки, я увидела, что глаза у него красные и воспаленные, но не от слез. Похоже, он просто устал. – Лис, когда я решил учить тебя после того, как узнал, что ты девушка, мне казалось, что я смогу сделать тебя лучше. Но с каждой тренировкой, с каждым ударом, проклятье, Лис, ты не становилась лучше – ты становилась мной. Сильной, смелой, ловкой – да. Но вместе с тем жестокой, беспощадной, грубой и потерявшей ту нежность, за которую я тебя ценил. Я хотел сделать тебя лучше, но я испортил тебя. В тебе сейчас так мало от той славной девочки в лисьем шлеме. Ты должна снова стать собой, а не пародией на меня. И для этого ты должна уехать.