Меня зовут Рина.

Глава 1. О том как я попала…

Как же всё неправильно получилось? Хвататься за голову поздно, да и неудобно на бегу… на каблуках, в вечернем зауженном платье, по обочине шоссе.

В общем, я заранее приготовила одежду. Деньги на первое время честно выкрала у дяди и всё это в день сдачи последнего экзамена спрятала в школьном парке, в самом дальнем безлюдном уголке. После первого обязательного для выпускников танца быстро сбежала в парк. Но вот тут-то и повалили неудачи, как снег на голову — настоящая снежная лавина.

Для начала кто-то обнаружил мой тайник и опустошил всё содержимое маленького рюкзака. Повесив пустую поклажу себе на плечо, я побрела к западным воротам. Они чаще всего были заперты, поэтому ученики предпочитали входить через парадный вход или восточные ворота. Непопулярность выхода была мне только на руку, и, как бонус, калитка закрывалась изнутри на обыкновенную щеколду. Но, опять это пресловутое «но», сегодня тут обосновались выпускники в поисках укромного уголка для поднятия настроения. Так что пункт номер два моего гениального побега тоже не сработал: незамеченной уйти мне не удалось. Поболтав с малознакомыми одноклассниками минут пять, я было уже решила отложить побег. Но у двоих очень «весёлых» парней случился спор, переходящий в драку. Думаю, в суматохе мой уход был незамечен.

Теперь я бежала по обочине и мечтала хотя бы не упасть с высоты таких непригодных для бега каблуков.

Школа, в которой я числилась ученицей, находилась на окраине, так что минут через пятнадцать я оказалась на объездной дороге. Вокруг пустырь, редкие машины, а точнее — их водители не спешат оказать помощь одинокой девушке. Поэтому уже больше часа я бодро ковыляю по обочине, стараясь не сильно утопать каблуками в щебёнке. Говорят, у оборотней хорошо развита интуиция. Хоть я и неполноценная полукровка, завидев вдалеке одинокое авто, быстро метнулась в ближайшие кусты. В окнах «Ауди» увидела нашего провожатого Диму.

Но теперь до меня стало медленно доходить, что отсидеться в кустах не получится, ведь у оборотней не только интуиция, но ещё и острый нюх. Выбор невелик, поэтому, раздирая открытые руки и плечи о сухие ветки кустарников и деревьев, я помчалась напролом в гущу леса. Мои преследователи вернулись почти сразу и двинулись за мной в лес. Я слышала их шаги, хруст сухих веток под ногами, негромкие голоса и ещё быстрее бежала вперёд.

Не хочу назад: дядя выпорет, альфа обрычит, а тётка точно превзойдёт их обоих. А этот гадкий Жёрж… Нет, нет, нет и ещё раз нет. Мне нельзя обратно в стаю. Лучше умереть от остановки сердца. Да, точно лучше отправиться в мир мёртвых к моим родителям. Всё, больше не могу, не хочу терпеть унижения и побои. Не хочу делать вид, что не замечаю косых взглядов, не слышу шёпотов. Надо бежать, только бежать.

Эмоции, которые я старалась держать под контролем — обида, которой не давала выхода, отчаяние, что давила в зародыше, — всё это просто затопило моё сознание. Я прямо чувствовала, как накатывает истерика. Бежать в темноте по лесу — не самое приятное занятие, я практически ничего не видела. Поэтому не успела притормозить и покатилась с оврага, вспахивая коленями и локтями влажную землю. После очередного кульбита упала на землю с хрустом. Боль электрическим разрядом прошлась от локтя в голову, выдала пару искорок в глазах и метнулась по позвоночнику вниз. Кажется, накаркала.

Ну как же так? Ведь умирать-то, на самом деле, совсем не хочется, хотя и в стаю тоже не хочется. Свернулась калачиком на холодной, прогнившей земле и тихо заплакала. Слёзы мешали увидеть оборотней, но я их хорошо слышала. Вот бы провалиться!

Боль всё усиливалась, и я, не в силах терпеть, стала хныкать, а потом вообще завыла. По-настоящему, как волчица, но пошевелиться так и не смогла. Темноту обморока встретила радостно — лишь бы не чувствовать, как горит рука.

Я прежде никогда не падала в обморок. По крайней мере, за всю свою сознательную жизнь со мной такого не случалось. Я не знаю, что должен испытывать нормальный человек или оборотень после обморока. Я же приоткрыла глаза и увидела мир в формате 3 на 4. Вертеть головой, чтобы осмотреться, не получилось. Рука уже не болела, но голова была очень тяжёлой, и от каждой попытки повернуться ныла всё сильнее. Я решила отдохнуть ещё немного — может, голова перестанет болеть.

Во сне… думаю, это всё-таки был сон… Во сне я была рыжей волчицей, почти полтора метра в холке, достаточно крупной для подростка. Я охотилась за рыжей белкой, скачущей с ветки на ветку над моей головой.

— Иди сюда, маленькая рыжая бестия, я очень голодна сегодня, — рычала я, запрокинув голову.

Белочка смотрела на меня своими глазками-бусинками, шумно принюхивалась:
«Сама рыжая, самая бестия!» — отвечала она и, махнув хвостом, мчалась дальше.

Мне было весело, я придумывала нашу с ней беседу и бежала по лесу что есть силы. И вот, с новой порцией шумного вдоха, я ощутила приятный, щекочущий нос запах мяса на углях. Да, эта еда как раз для меня, а то от рыжих белок одни проблемы. Задрав нос повыше, стала активно принюхиваться и помчалась на запах…

Чем ближе я подбиралась, тем отчётливее становился аромат: жареное мясо, дым, люди… Люди.

Я выскочила из кустов почти бесшумно, но внутри всё сжалось. Это была стоянка охотников. Небольшая поляна, костёр, развешанные тушки… и клетки.

Сердце пропустило удар. В клетках сидели волчата. Маленькие, напуганные, сбившиеся в кучу. Их запах — страх, отчаяние, кровь — ударил в нос так сильно, что у меня закружилась голова. Из горла сам собой вырвался рык.Низкий. Глухой. Не мой… и в то же время мой.

Охотники обернулись.

— Волк! — крикнул кто-то.

Я уже не слушала. Я бросилась вперёд. Первый удар пришёлся по боку — что-то жгучее, словно огонь, разлилось под шкурой. Я взвыла, но не остановилась. Второй — по лапам. Третий — скользнул по плечу.

Больно. Слишком больно для сна. Мысль ударила, как пощёчина: это не сон. Я оскалилась и рванула на ближайшего охотника. Зубы сомкнулись на руке. Хруст. Крик. Запах крови.