Меня зовут Салих

Утро

Неизвестно, сколько времени прошло, может час, а может три, без часов определить было трудно. Облако из пыли и дыма начало потихоньку рассеиваться, и я увидел, как на горизонте восходит солнце.

Конечно, я в прежней жизни бывал в пустыне много раз, но то были всевозможные развлечения: катание на квадроциклах, глэмпинг, прыжки с парашютом и все на люксовом уровне.

Сейчас же, я сидел под навесом, который солдаты соорудили из остатков шатра на скорую руку, весь грязный в пыли и саже, на моей одежде всюду были пятна чужой запекшейся крови, словно я попал в адское барбекю. Почти все шатры пострадали от пожара. Вокруг сновали солдаты, приводя в порядок остатки пожитков. Тела погибших воинов относили подальше от лагеря и оставляли там.

Интересно сколько людей погибло? Я понятия не имел сколько людей было изначально, что это было: войско, полк или что-то еще? Историю Ближнего Востока я знал только по голливудским фильмам, процент исторической достоверности которых мог быть равен пятидесяти максимум семидесяти. Так что, понятия не имел в каком веке и в какой стране я сейчас нахожусь.

Вопрос о том, как я попал сюда я решил оставить на потом, иначе можно было попросту свихнуться.

И благодарил бога, за то, что еще жив и на мне не единой царапины. Это было более чем странно. Однако, в левом боку что-то сильно саднило, и чем больше мое тело остывало, тем боль становилась сильнее. Неплохо бы посмотреть, что там, но я даже не мог без посторонней помощи снять одежду.

Хасан, так звали моего помощника, судя по тому, как воины относились к нему, был военачальником. Было видно, что этот мужественный человек из знатной семьи благородных кровей. Он отлично стрелял из лука и блестяще владел саблей. В бою он все время находился поблизости и прикрывал мне спину. Возможно, именно поэтому я сейчас сидел без единой царапины на теле.

Вместо того, чтобы наслаждаться победой, а это несомненно было так, я сидел раздираемый мыслями как же разузнать у Хасана, кем я являюсь, где мы находимся и кто наши враги. Задавать такие вопросы прямым текстом, я не мог, он просто сочтет, что я лишился рассудка. Я увидел, что он направляется ко мне, с тремя, видимо, командирами. Оставив их в метрах десяти, он направился ко мне один.

Осторожно подбирая слова, я спросил, когда он зашел под навес:

– Каковы наши потери?

– К сожалению, господин, почти треть людей мы потеряли, пока насчитали больше семидесяти человек.

Это было меньше, чем я ожидал: значит это было маленькое войско, скорее всего мы были на каком-то спецзадании.

К моему счастью, Хасан заговорил первым.

– Господин, я отправил гонца вашему отцу, сообщить что на нас напали и треть людей мы потеряли, наш лагерь разбит. Мы примерно в дне езды от Дамаска, так что гонец вернется не ранее чем завтра к вечеру. Нам придется оставаться здесь до его возвращения.

Я выдохнул: хоть какая-то информация. Дамаск я знал. Значит мой отец возможно, правитель Дамаска, или военачальник, и он отправил меня с небольшим войском на спецоперацию. Даже знай я, как зовут моего отца, не смог бы определить в каком веке я нахожусь. Но ни меня, ни моего отца Хасан не называл по имени, исключительно «Господин».

– Господин, вас необходимо осмотреть.

– Я в порядке, – сказал я, хотя неплохо бы посмотреть, что у меня саднит в боку.

– Я прикажу лекарю, – сказал Хасан, не обращая внимание на мои слова и подошел к тем двум мужчинам, которых оставил недалеко от навеса. Один из них спешно удалился.

Хасан был вероятно старше меня лет на пять-шесть, и заботился обо мне не только как помощник, но и как старший брат. Возможно, он отвечал головой перед моим отцом, это и было понятно, если я сын правителя Дамаска.

Скоро пришел лекарь. Вопреки моим ожиданиям, это не был седовласый старик в длинном белом платье, а молодой мужчина. Его одежда не отличалась от других воинов. На плече у него висела кожаная сумка. Подойдя поближе, он поклонился.

– Господин, позвольте вас осмотреть, – попросил он, склонив голову.

Парнишка, который одевал меня в шатре, оказывается все это время ошивался рядом, я даже не обратил внимание на него. Он подбежал ко мне и помог снять кольчугу, немного повозившись отвязал все ремни. Я лег на спину, лекарь снял с плеча сумку, положил ее рядом с собой, сам присел на колени задрал мою рубаху, и я увидел, как лицо его мгновенно изменилось и нахмурились брови.

– Что там? Спросил я и хотел присесть, но резкая боль в боку заставила лечь обратно. Без кольчуги боль была намного острее. Видимо она сдерживала ребра как корсет и теперь, когда его сняли, стало труднее дышать.

– Похоже у вас сломано ребро, – сказал лекарь с озадаченным видом осторожно трогая большое багрово-синее пятно в левом боку. Хасан стоял рядом.

Я лежал тяжело дыша, по мере того как тело мое остывало, боль в боку становилась сильнее. Никогда раньше я не чувствовал себя таким беспомощным. Вот бы сейчас выпить какой-нибудь обезбол, принять горячий душ и вырубиться.

– Я дам вам опиум, он снимет боль на время и намажу мазью больное место, – сказал лекарь и принялся за свое дело. Парнишка помогал ему.

Мне дали выпить мутно-белую горькую на вкус жидкость, после которой боль начала проходить, наступила безмятежность и я провалился в сон.