Меня зовут Заратуштра I. Храмовый раб

глава тринадцатая, где Макс снова говорит страшные вещи.

Переправившись через великий канал, который здесь называли «река Хаммурапи», армия через три дня подошла к Вавилону. Канал соединял Тигр и Евфрат, и был чудом инженерной мысли. Процветающая местность с множеством деревушек и городков, сотни идущих караванов и тысячи телег с зерном, ясно давали понять, что именно здесь-то и бьется сердце мира. А когда Макс издалека увидел гомерические стены и возвышающуюся над ними пирамиду храма Этеменанки, то решил, что облазит тут всё сверху донизу. Все-таки перед ним был библейский Вавилон, прославленный ювелирным магазином с тем же названием в родном городе Макса, а не какой-нибудь провинциальный Аншан или совсем уж заштатный Ниппур. Да чего уж там, даже столичные Сузы казались теперь лишь слабым отражением этого величия.

Как обычно, войско встало лагерем недалеко от предместий, и поближе к солдатам потянулись местные торговцы, продающие одежду и обувь, кузнецы и шорники, фокусники и факиры, проститутки и разносчики еды. Были среди этого люда и вездесущие шпионы Ассирии, славившейся отлично поставленной разведкой. Они внимательно считали костры и палатки, оценивали вооружение и припасы, запоминали имена командиров и названия городов, откуда пришли солдаты. В общем, они делали свое черное дело, кладя на весы победы дополнительную маленькую гирьку, тянувшую в сторону великого царя Синаххериба.

Эну Хутран пошел в город и велел Максу сопровождать его. Тот был сильно разочарован, так как никаких висячих садов Семирамиды или ворот богини Иштар тут в помине не оказалось. Не построили еще. Макс поинтересовался было, и выяснилось, что царица с именем Шаммурамат правила в Ассирии лет двести назад, но никаких садов в Вавилоне не высаживала. Макс, разинув рот, смотрел на кирпичные стены высотой с девятиэтажный дом, рассекаемые башнями через каждые двадцать метров. Московский кремль с его длиной стен в два с небольшим километра, нервно курил в сторонке. Он казался просто лилипутом на фоне этого монструозного сооружения. Укрепления города представляли собой ров, наполненный водой и земляной вал за ним. Потом начинались предместья, которые прижимались к внешней стене- Немет-Энлиль. В двенадцати метрах от нее шла вторая стена- Имгур-Энлиль, которая была еще выше и толще. По всей видимости, если враг брал внешнюю стену, то становился мишенью и расстреливался со стены внутренней. Макс, попытавшийся привычно посчитать количество кирпича, завис, когда понял, что счет идет на миллиарды. Если бы он узнал, сколько настроят в ближайшие сто лет, то удивился бы еще больше. Ведь своего пика великий город достиг к моменту взятию его персами Кира Великого через полторы сотни лет. Но, к счастью, Макс об этом так и не узнал, что сберегло от перегрузки его чувствительную нервную систему.

Сразу за воротами он увидел совершенно нереальное сооружение, именуемое дорогой Мардука, которое представляло собой улицу шириной двадцать четыре метра, окруженную с двух сторон городской стеной с башнями. Надо полагать, после прорыва ворот, вражеские солдаты попадали в каменный мешок и расстреливались со стен уже внутри города. Дорога шла к кварталу Эриду, в котором располагались древнейшие храмы, в том числе и знаменитая Вавилонская башня Этеменанки, которая к этому времени еще не достигла своей рекордной высоты, но все равно была самым высоким зданием в Междуречье. Макс, будучи жителем города-миллионника, чувствовал себя совершенно подавленным, разглядывая гигантские стены, на которых глазурованной плиткой мастера выложили рисунки гигантских животных и сценки из жизни богов. Какое впечатление этот город производил на пастухов-семитов или крестьян, попавших сюда впервые, он видел, так как шел рядом с ними в бурной толпе. Каждый второй имел выпученные глаза и тыкал пальцем в особо впечатлившую его картинку на стене.

Эну Хутран и Макс шли поклониться богу Мардуку. Высоченная семиступенчатая башня, каждый из ярусов которой был существенно меньше предыдущего, с пологой лестницей, ведущей к вершине, возвышалась над великим городом. На вершине ее и располагался храм верховного бога Вавилона, Вблизи это чудовищное сооружение совершенно подавляло. Макс даже представить себе не мог, как люди, стоявшие существенно ниже по уровню развития, смогли построить что-то подобное. Тут поневоле в Мардука уверуешь, с таким-то храмом.

Поднявшись по лестнице, что заняло больше часа, Макс узрел картину, похожую на виденную в Ниппуре. Небольшой храм на вершине пирамиды, сборщики пожертвований и суровый бронзовый дядька с роскошной бородой, освещенный масляными светильниками. Жрец повторил свою просьбу, пообещав тысячу быков, и они вышли на свежий воздух.

- Что, раб, думаешь, и Мардук не поможет?

- Думаю, не поможет, господин.

- Почему?

- Я вчера видел торговца сандалиями. Он ходил по лагерю, но его губы шевелились. Он считал, господин. Поэтому царь Ассирии будет точно знать, сколько у нас войска, как оно вооружено и когда оно выдвинется. Он будет ждать, господин, и он будет готов. При чем тут какие-то быки? Я думаю, великий бог Мардук поможет умному, который потом принесет ему жертву, а не дураку, который эту жертву обещает.

- В твоих словах нет богохульства, - задумчиво ответил жрец, - но они оскорбительны для войска великого царя.

- Простите, господин, - развел руками Макс, - но мне жаль всех этих людей. Они ни в чем не виноваты, но большая часть из них погибнет или попадет в рабство. В любом случае, их семьи больше не увидят отцов, мужей и сыновей.

- Они же воины, - недоуменно посмотрел на него эну Хутран, - и они знают, что могут погибнуть. Это их судьба.

- Да, господин, - покорно ответил Макс. - Конечно, господин.